Но и его оказалось достаточно, чтобы Артур увидел, как дёрнулась рука мертвеца, давая понять, что кошмар не закончился. В тот момент, когда наверху пророкотал очередной громовой раскат, Фролов начал медленно подниматься. Так медленно, словно само время превратилось в тягучую патоку. Оторвалась от пола спина, руки согнулись в суставах. Задыхаясь от ужаса, Артур слышал, как хлюпает гной в язвах, как хрустят позвонки. Десятки мух вились вокруг ожившего трупа, их жужжание походило на непрерывную вибрацию басовых струн. Крысы поднялись на задние лапки и запищали разом - пронзительно, испуганно. Они тянули морды вверх, обнажив жёлтые зубы-резцы.

В зловонном воздухе нарастало напряжение, Артур чувствовал его каждой клеткой тела. На барабанные перепонки и глазные яблоки что-то давило изнутри, боль в ноге разгоралась, грозя превратиться в пожар. Но всё это было мелочью, в сравнение с тем зрелищем, что предстало перед взором по воле неведомой силы.

Упираясь руками в пол, мертвец поднялся на колени. Голова на свёрнутой шее дёрнулась, как у китайского болванчика, на лбу, брызнув гноем, лопнула язва.

"Не ожидал такого поворота, дружище? - услышал Артур ехидный голос в сознании. - О да, здесь мёртвые не только разговаривают, но и... Не хочешь помочь мне подняться? А потом мы обнимемся, как лучшие друзья! Обнимашки, обнимашки, обнимашечки…"

Голова Фролова тряслась, поворачиваясь на шее, из открытого рта с шипением выдавились газы.

"Не хочешь обняться, богатый мальчик?"

Синюшное лицо повернулось к Артуру, в глубине пустых глазниц пульсировали синие огни. Губы мертвеца дрогнули и стали вытягиваться, образуя жуткий полумесяц улыбки, из уголка которого, будто дразня, торчал кончик языка.

"Ну, давай же обнимемся, друг?"

Улыбка стала противоестественно широкой, кожа натянулась до предела и лопнула, а Артур ещё на один шаг приблизился к сумасшествию. Рот мертвеца теперь походил на большой шрам, рассекающий лицо от уха до уха, нижняя челюсть поползла вниз и повисла на сухожилиях.

Артур беззвучно зарыдал, не в силах отвести взгляд от Фролова, но нечто дьявольское, абсолютно безумное, обосновавшееся в сознании как паразит, подбивало к тому, чтобы истерично расхохотаться. Вместо этого Артур громко икнул... и уже не мог остановиться. Икал и вздрагивал, икал и вздрагивал, безвольно пялясь на улыбку мертвеца. А в голове раздавались громовые раскаты - мощные, непрерывные.

Тело Фролова яростно затряслось, под синюшной кожей расползались голубые вспышки, одна за другой прорывались язвы. Труп трясло так, словно через него пропускали электрический ток. Вдалеке свечение в тоннеле гасло, мрак приближался. Когда он стремительно достиг места, где раньше находился завал, раздался звук похожий на визг дисковой пилы... и Фролова разорвало на части. Внутри него будто бомба взорвалась. Ошмётки плоти разлетелись по тоннелю, стянутый сухожилиями скелет рухнул на пол, голова кувыркнулась в воздухе и упала на территорию крыс.

И наступила кромешная тьма.

Ощущая на лице склизкую вонючую массу, Артур икнул и потерял сознание. Но, прежде чем он провалился в пропасть забытья, перед его мысленным взором промелькнула молния, а волосы на висках стали седыми... как и сама душа богатого мальчика.

***

Обливаясь холодным потом, Виктор метался на койке. Ему снился кошмар, из которого он никак не мог вырваться. Лицо кривилось, сомкнутые веки дрожали, сквозь стиснутые зубы продирались стоны.

Он видел во сне собственные лёгкие изнутри – чёрные, в потёках зеленоватой слизи, испещрённые серыми сосудами. Они растягивались, с сухим треском втягивая в себя воздух, и с тем же хрипом сужались. В этом действе ощущалась дикая натужность, ведь механизм внутреннего органа полностью износился и работал вопреки, а не благодаря.