Анна бросилась в объятия Генриха и громко рассмеялась. Он был доволен ею и у него появилась уверенность, что скоро она родит ему здорового мальчика.

Дочь сэра Томаса Мора, Маргарита Роупер, была обеспокоена и испугана, ибо мирная атмосфера в доме постепенно утрачивала свою безмятежность. В апреле в Челси всегда было так хорошо. В саду дома ее отца, где Маргарита провела счастливые годы детства, а теперь продолжала жить со своим мужем Уиллом Роупером, цвели фруктовые деревья, вода Темзы омывала ступени лестницы, спускавшейся к реке. Как часто Маргарита сидела на деревянной скамье рядом с отцом, который читал вслух ей, ее брату и сестрам, или слушала, когда он произносит умные речи, беседуя со своим добрым другом Эразмом! Перемены проникли в их дом, как зимний туман, и сердце Маргариты наполнилось ненавистью к той, кого она называла темной девицей, к девушке с шестью пальцами на левой руке и с родинкой на шее, околдовавшей короля и способствовавшей отделению Англии от Папы. Это она поставила ее отца в положение, грозившее ему смертельной опасностью.

Мрачная тень появилась над домом в Челси впервые, когда Анна Болейн отправилась из Хивера ко двору. Отец осуждал Маргариту за ее ненависть, но Маргарита ничего не могла с собой поделать. Она не была святошей. Она просто говорила о том, что не любит Анну, своим сестрам, Елизавете и Сесилии. И сейчас, сидя в саду и глядя на реку, которая в тот день была спокойной и пахла дегтем, морскими водорослями, гнилым деревом и рыбой, на ивы, печально склонившиеся над водой, она чувствовала, что даже воздух полон страхов. И когда ее приемная сестра, Мерси, прибежала и села с ней рядом, она вздрогнула, ибо решила, что Мерси прибежала сообщить ей о каком-нибудь несчастье. А когда потом подошла ее сводная сестра Алиса, Маргарита почувствовала, что у нее задрожали колени, хотя та всего лишь попросила Маргариту помочь ей покормить павлинов.

Маргарита вспоминала, каким был этот дом всего несколько лет назад. Ее отец был центром семьи, в долгие летние вечера он читал им вслух в саду, потом они все вместе молились. Вспоминала шутки отца, окруженного многочисленным семейством. Если отца не будет, что станет с ними? Они без него как земля без солнца, думала Маргарита. Она вспоминала, что когда он был за границей в посольстве, она писала ему письма. Он гордился ею, показывал ее письма крупному ученому, Реджинальду Поулу, который хвалил его за то, что у него такая замечательная дочь. Он сам рассказывал ей об этом, ибо знал, что похвала, сказанная вовремя, приносит большую пользу. Отец – святой. А как обычно кончают святые? Они становятся мучениками. Маргарита тайком плакала, стараясь, чтобы никто не видел ее слез, потому что это расстроило бы отца. Почему вдруг теперь она вспомнила о счастливых днях своего детства? О солнечных днях, об отце, так много значившем для нее? Из-за страха, из-за опасения того, что ему грозит опасность. Что ждет ее отца сегодня, завтра, послезавтра?.. Их дом погрузился в печаль. Это было видно по глазам ее мачехи, которая не любила печалиться и старалась веселиться вопреки всему. Но сейчас это было невозможно. А ее сестры? Они притворяются веселыми. Мужья их смеются громче, чем им хотелось бы, а сами смотрят на реку так, будто ждут появления лодки со стороны Вестминстера или Тауэра, которая остановится у лестницы, ведущей к дому сэра Томаса Мора.

Спокойнее всех держался отец, хотя часто смотрел на них с грустью и тревогой. Он как бы старался запомнить черты их лиц, чтобы вспоминать, когда их разлучат. В последнее время он стал совершенно спокоен, как будто бы разрешил труднейшую задачу, беспокоившую его. Он был великим и добрым человеком, но еще и большим шутником. Святые обязаны быть грустными, чураться удовольствий и считать, что те, кто рядом с ними, тоже не должны радоваться жизни. Мор таким не был.