Я просунул руки в широкие рукава ее пальто. Кожа (у нее была такая прохладная, нежная, что собственные пальцы показались мне грубыми и толстыми, как сардельки.

Ласковым движением скользнув от ее плеча вниз, к запястью, я без труда обхватил ее руку большим и указательным пальцами.

– Какие у тебя тонкие запястья!

– Вот сейчас ты меня в самом деле пугаешь,- весело заметила она.- Мне кажется, что я Красная Шапочка, а ты страшный Серый Волк.

– А я и в самом деле волк,- произнес я басом и легонько укусил ее за ухо.

– Ой,- вскрикнула она.- Сьюзен щекотно. Сьюзен очень щекотно. Она хочет еще.

Я порывисто обнял ее и вдруг ощутил бесконечное одиночество – чувство это было таким же реальным, как кладбищенский запах сырой травы вокруг нас, и таким же грустным, как журчанье ручейка в соседнем овражке. На меня напала тоска, какая бывает по воскресеньям: казалось, что время затягивает меня в странный мир, похожий на скверную гравюру,- темный, унылый, бесприютный. Сделав над собой усилие, я выбросил из головы вставшую перед моим мысленным взором картину: вечерний лес; два человека, оказавшиеся вместе неизвестно почему; в глубине – тени, означающие зрителей,- и принялся рыться в памяти, подыскивая красивые слова для Сьюзен.

– Господи,- сказал я,- ты так прекрасна, так нежна, что этому трудно поверить.

Ты напоминаешь мне весенний цветок…

– А ты мне – бурное море,- прервала она меня.- Сама не знаю почему… Ах, Джо, я…- Она помолчала.- Послушай, Джо, скажи мне…

– Все, что хочешь, детка.

Она провела рукой по моим волосам.

– Они у тебя такие красивые, такие мягкие, пушистые и светлые.- Я вспомнил, как Элис уговаривала меня не пользоваться бриллиантином («слишком это отдает дансингом, дружок»), и сейчас порадовался, что последовал ее совету: все было бы испорчено, если бы рука Сьюзен в эту минуту почувствовала на моих волосах пахучий жир.- Скажи мне, Джо,- тем временем продолжала она,- ты не подумал вчера, что я очень гадкая? Слишком смелая и бесстыдная?

– Ты была очаровательна, радость моя,- ответил я.

– А мне показалось, что я тебе не понравилась. Ты был потом так холоден и хмур.- Она провела пальчиком по моему лбу.- Ты вообще любишь хмуриться.- Она поцеловала меня в лоб.- Вот мы и убрали морщинку. Или я тебе не нравлюсь, старый ворчун?

– С той минуты, как я увидел тебя, я не сплю ночей,- сказал я.

– А ты мне показался тогда ужасно гадким,- призналась она.- Ты меня так пристально разглядывал. И так мрачно косился на Джека, точно хотел убить его.

– А я и в самом деле хотел. Из ревности.

Она попыталась обхватить пальцами мое запястье.

– Какая у тебя широченная кость! И какая большая сильная шея! Ты правда ревновал меня? До сих пор меня еще никто не ревновал.- Она помолчала.- Во всяком случае, мне так кажется.

– Ты просто понятия не имеешь, сколько ты разбила сердец.

– Какая чушь! Разве я похожа на femme fatale* вроде Элис? То есть я хочу сказать: на героиню, которую она играла в «Ферме». Такую вкрадчивую и обольстительную?

– Безусловно, нет.

– Какой противный! – воскликнула Сьюзен и отодвинулась от меня.- Я не желаю больше с вами знаться, Джо Лэмптон.

– Ты куда лучше femme fatale,- сказал я.- Ты волшебница. Юная, свежая, красивая…- Тут мне вспомнилась строка из одного стихотворения, услышанного как-то ст Евы: «Comme la rose au jour de bataille»**.

– Как это красиво,- сказала Сьюзен. Она повторила строку, произнеся ее гораздо лучше, чем я. Внезапно она обхватила мою шею руками и принялась меня целовать.- Милый, милый Джо!

Некоторое время мы лежали молча.