Некоторое время мы лежали молча.

– Джо,- заговорила она.- О чем ты думал на вечере? Ты обещал рассказать мне, когда мы будем совсем одни.

О чем, черт побери, я мог тогда думать? Неожиданно я вспомнил, зачем я здесь. Я смотрел на бледный овал ее лица с большими, потемневшими сейчас и такими серьезными глазами, и на память мне пришла строфа из стихотворения, которое так любила Элис:

– Ты как Лепесток тюльпана, и глаза твои серьезны…

– Это Бетджемен,- сказала она.- Великолепные стихи. Только ко мне это не имеет никакого отношения: я ведь не такая красивая.

– Нет, это написано именно про тебя,- возразил я.- Я буду называть тебя тюльпаном, можно?

Она ударила меня по руке.

***

* Роковая женщина (франц.). ** Словно роза в день битвы (франц.).

***

– Ты ужасно умеешь злить, Джо! Сейчас же скажи мне: о чем ты думал вчера вечером?

«Что было бы, если бы я сказал тебе!» – подумал я. Чарлз дал мне хороший совет, я покорил ее, и теперь она моя, я могу сделать с ней все, что захочу. Я обскакал этого наглеца Уэйлса. Я женюсь на ней, даже если для этого придется сделать ее матерью. Я заставлю ее папочку дать мне хорошее место – самое лучшее. Никогда теперь мне уже не придется считать гроши. Но в эти мысли то и дело вторгалось острое, как зубная боль, ощущение одиночества, тоска по той единственной женщине, о которой я хотел забыть, а также торжествующее сознание, что эта юная девственная красота будет принадлежать мне, и какая-то слащавая жалость, словно фальшивый жемчуг на дне сокровищницы. Я оттолкнул совесть от рычагов управления и передал их рассудку.

– Ты рассердишься, если я скажу,- отвечал я.

– Обещаю, что нет. Честное слово.

– Не могу.

– Какой ты нехороший! – сказала она, и в ее глазах блеснули слезинки.- Ты же обещал. Лучше бы ты вовсе не говорил мне…

Я прильнул к ее губам крепким мужским поцелуем.

– Я люблю тебя,- сказал я.- Всегда любил. Вот об этом я и думал.

– Я тоже тебя люблю,- сказала она.

– Правда, Сьюзен? -Я вложил в свой вопрос соответствующую дозу восторженного недоверия.- Ты не шутишь, ты не обманываешь меня? Радость моя, я просто не могу этому поверить.

– Это правда. Помоему, я тебя все время любила, потому что, даже когда я думала о том, какой ты гадкий, я уж очень много времени уделяла этим мыслям. К тому же я дружила с Джеком, и это так все путало.

– Ты была влюблена в Джека?

– По-настоящему – нет. Я давно его знаю, и он нравится маме. Он такой степенный и уравновешенный.

– А я тоже степенный и уравновешенный?

Она опустила глаза.

– Когда я смотрю на тебя, у меня дух захватывает,- сказала она.- Я никогда прежде не испытывала ничего подобного.

– И я тоже. Знаешь, я сотни раз проклинал тебя: даже наедине ты держалась со мной всегда так холодно и отчужденно, была такой недотрогой. И я уже поставил на этом крест: мне казалось, что мое чувство безнадежно.

– Бог мой! А ты сгорал от подавленного желания, как пишут в романах?

– Сгорал.

– Но ты даже не пытался поцеловать меня.

– К чему? Всегда можно сказать, хочет женщина, чтобы ее поцеловали, или нет.

– Ты не любишь получать отказ? Правда, Джо?

Ее неожиданная проницательность немного смутила меня.

– Да. Я буду с тобой честным до конца: для меня это невыносимо. Да и ты на моем месте испытывала бы то же самое.

– А почему для тебя это труднее, чем для меня?

Я почувствовал, как во мне поднимается злость.