— Снега пока недостаточно. Пойдем. Вон, нам машет Колард.

Переписчики и торговцы книгами обычно располагались во дворе церкви святого Донатьена, но в плохую погоду закрывали свои лотки и уходили внутрь. Комнатенка Коларда располагалась над крытой галереей и взимала собственную дань с желудков гостей, — до тошноты разогретая дымом свечей и жаровней, не говоря уж о резком запахе чернил.

Сегодня день был рабочий, дым и огонь заносило обратно внутрь помещения ветром, что хлестал в незакрытое ставнями окно, откуда Колард и помахал приятелям. За те пару минут, что они карабкались по лестницам, он вновь уселся за письменный стол и вернулся к работе. Чулки на костлявых ногах перекручивались и были приспущены, точно старые знамена. Рукава он закатал до локтей, а взъерошенные волосы оказались опалены с одного бока, там, где он писал слишком близко от свечки.

Высунув кончик языка, весь раскрасневшись, он аккуратно дописывал строчку по-французски на тонком пергаменте, то и дело переводя глаза на латинский труд, установленный на подставке.

— «Покаяние Адама», — прочел Феликс. — Ого! Есть картинки?

Переводчик приоткрыл рот, хотя и не спешил убрать язык, и наконец отозвался:

— Два слова закончить. Подожди. Нет. Картинок нет.

— А! Лжец! Я одну нашел!

— А ну, положи!

Но Феликс продолжал внимательно рассматривать схваченную миниатюру. Он поворачивал ее то одной стороной, то другой.

— Ну, Адама ты нарисовал как следует, — заявил он. — Но Ева! Тебе надо было эту руку поместить в другое место, а так, может, это и не Ева вовсе. Может, это другой Адам.

— Ему нужна модель, — заметил Клаас. — Помнишь? У него короткая память, Колард.

Колард обернулся, прижав перо к переносице, и в глазах зажглась ярость.

— А ну, положи! Это не мой рисунок.

— Я могу найти ему модель, — предложил Джон Бонкль.

— Но это не его рисунок, — указал Клаас.

— Тогда чей же? — полюбопытствовал Ансельм Серсандерс.

— Вы его не знаете, и к тому же, у него уже есть модель. — Колард наконец сдался. — И она все время держит свою руку именно там. А если ему когда-нибудь понадобится Адам ей в пару, я ему посоветую взять одного из вас, здоровые недоумки. У меня есть пиво. Но если оно вам ни к чему, то продолжайте не слушать, что я вам говорю.

Это была привычная рутина. Они помогли отыскать ему пиво и кружки, карабкаясь на ящики, стопки бумаг, роясь между корзинами и манускриптами на полках. Ансельм, у которого недавно был день рождения, послал в лавку за двумя связками голубей с горчицей, и это также было привычно; после чего они уселись, поддразнивая Коларда, который с жадностью поедал свою порцию, не забывая то и дело требовать добавки.

— Да, наслаждайся, пока есть время! — угрюмо заметил Феликс. — Со среды будут только угри.

— Но сперва Карнавал! — бодро отозвался Джон Бонкль. Он, вообще, был жизнерадостным пареньком. — Ну, расскажи, Колинет, кого ты пригласил? — После чего чуть запоздало залился краской.

— Э, нет, Янникен, — лукаво заявил Феликс. — Куда интереснее, кто пойдет с тобой. Если это Мабели, то будь осторожней. Ей было так весело с Клаасом. Высшая оценка! Ты можешь вновь ее потерять.

— Замолчи! — с жаром перебил Джон. Он торопливо покосился на Клааса, но тот вроде бы продолжал беззлобно улыбаться, несмотря даже на то, что от улыбки у него по всей щеке выступили бусинки крови, и ему, ругаясь, пришлось лезть за платком.