— Доброй ночи, — отозвалась она.

Он улыбнулся и вышел из комнаты. Глядя на закрытую дверь, Марианна де Шаретти задалась вопросом, что еще он мог бы ей сказать. Какой совершить жест… И осознала, что никакого.

Ночь для них обоих — чтобы поразмыслить как следует. А завтра встреча, как можно раньше поутру, чтобы избавить их обоих от тягостного смущения. Или — кто мог бы винить его? — по совершенно резонным причинам. Если он все же решится заключить эту пугающую сделку с Венецией, ему необходимо собрать важные сведения и сделать массу подсчетов прежде чем отбыть в Италию. И это помимо всех прочих забот, включая Феликса.

Марианна де Шаретти вновь опустилась на стул. Голову в высоком чепце запрокинула на спинку, а руки скрестила на груди, лишь сейчас, с запозданием, ощутив, что сердце ее бьется, словно барабан. Она заставила его сделать это. Но он не пожалеет. Никогда. Никогда.

Глава 26

Первое потрясение предстояло пережить мейстеру Грегорио из Лети, который был знаком со вдовой де Шаретти всего неделю. С ее подручным Николасом он и вовсе не был знаком, если не считать беглой встречи у насоса в красильне, когда сей юнец показался ему крайне ненадежным. Он также успел уяснить, что того называют Клаасом.

Его пригласили рано поутру, едва ли не прежде, чем он успел натянуть свое платье и завязать шнурки черной шапочки, но когда мейстер Грегорио открыл дверь кабинета, то обнаружил, что его хозяйка уже сидит там, слегка взволнованная. Весы по-прежнему стояли на столе, а также чернильница, перья и учетные книги. И список расценок с яркими клочками окрашенной пряжи. На другом конце стола сидел тот самый юнец, чинивший насос, в обычной синей ливрее Шаретти. Как ни удивительно, но в руках у него было перо, а на коленях — толстая стопка каких-то бумаг, и он просматривал колонки не то цифр, не то имен.

Впрочем, заслышав шаги, он тут же оторвался от работы и улыбнулся, скорее даже не стряпчему, а демуазель де Шаретти, на лице у которой, для такой маленькой, круглой и весьма привлекательной женщины, было на диво суровое выражение. Демуазель де Шаретти откашлялась.

— Мейстер Грегорио, спасибо, что пришли. Это не совсем деловой вопрос, хотя ради блага кампании я хочу сказать, что рада вас видеть, и, надеюсь, вам также понравится работать с нами. Мы с Николасом нуждаемся в вашей помощи по личному делу.

Мы… Когда она нанимала его, то утверждала, будто единолично владеет своим предприятием. Ее сына при этом не было. Зато присутствовал этот юнец, бывший Клаас, а ныне Николас. Помощь по личному вопросу? Мейстер Грегорио из Лети, который в свое время заверял множество контрактов, множество прошений и заявлений всех видов, теперь спокойно ждал, что последует дальше; взгляд его переместился с юнца на точку чуть ниже ключей у хозяйки на поясе. Если судить по разнице в возрасте, то это маловероятно. Но кто знает? Если только этот мальчишка не ее внебрачный сын, которого она наконец решилась признать.

— Буду рад сделать все, что смогу, — церемонно отозвался он, заметив, как при этом юнец вновь улыбнулся женщине, а ее нервозность неожиданно сменилась какой-то странной веселостью.

— Скажу вам сразу, — объявила она. — Это не вопрос беременности или усыновления. Клаас, который теперь будет использовать свое полное имя. — Николас, является незаконнорожденным сыном моего дальнего родственника. Тому имеются все свидетельства. Он воспитывался в этом доме с самого детства разумеется, на положении подмастерья. Он в курсе всех моих дел. Также он наделен незаурядными способностями.

Мейстер Грегорио любезно улыбнулся. Чего не отнять у молодого человека, так это незаурядной внешности. Такие глаза и полные, расплывшиеся губы встречаются лишь среди умственно отсталых.