Непосвященные всегда так говорили.

— Весьма маловероятно, что такое возможно, — возразил Грегорио из Асти.

Юнец покачал головой.

— Хм. А я думаю, возможно. Я уже послал письмо мейстеру Ансельму Адорне. Как только мы разберемся с самыми щекотливыми вопросами, то вы с демуазель останетесь составлять контракт. Мессер Ансельм может вызвать городских стряпчих и одного из бургомистров, который будет представлять город. Вместе с ним мы отправимся также к главе гильдии красильщиков, к мейстеру Бладелину и к епископу Тернийскому за церковным разрешением. Ему я тоже уже отправил послание. К полудню мы бы могли собрать в особняке Адорне всех нужных людей для подписания гражданского брачного контракта, после чего епископ, или, если тот откажется, то личный духовник мейстера Ансельма сможет отслужить брачную мессу в Иерусалимской церкви. Вот и все.

Грегорио покосился на вдову. Похоже, пусть и помимо воли, но она была слегка ошарашена Однако это слово даже близко не соответствовало тому, как чувствовал себя сам Грегорио. В одном она была совершенно права: у этого парня есть мозги. Он опасен. И стряпчий ощутил сострадание к Марианне де Шаретти.

— Понятно. Вы все отлично продумали. Но к чему такая спешка, могу ли я узнать?

Молодой человек воззрился на него с искренним и наивным видом.

— Потому что все вокруг будут рассуждать именно так, как рассуждаете вы. И начнется столпотворение. Как только жены узнают обо всем, никакой свадьбы не состоится: они слишком запугают своих мужей. Но все, что нам нужно — это обычная деловая встреча, во время которой будет составлен хороший контракт, надежно защищающий все стороны.

— Кроме вас самого, насколько я понимаю? — не без сочувствия осведомился Грегорио. — Такое впечатление, что вы не желаете иметь прямого отношения ни к каким финансовым выгодам ни лично, ни косвенно через будущую супругу, если не считать получения назначенного жалования? Но на что вы будете жить, если, упаси Боже, она скончается? Все наследство отойдет сыну, и тот будет волен отделаться от вас. Я так понимаю, судя по тому, что о нем речь не идет вообще, что у него нет права голоса в этом соглашении.

— И это еще одна сложность, — подтвердила Марианна де Шаретти. — Моему сыну семнадцать лет, и он очень упрям. Я желаю, чтобы этот брак свершился, по возможности, без его ведома. — Она немного помолчала. — Скажу прямо, в этом мы с Николасом не согласны. Мы поступаем так по моему настоянию. Я не желаю, чтобы Феликс мог каким-то образом воздействовать на принятое мною решение. И без того впоследствии придется нелегко. А если, по закону, его присутствие или согласие все же необходимо, то вам придется обойти закон.

— Это возможно, если Церковь будет к вам благосклонна, — отозвался Грегорио. — Но если он затаит недовольство, то, пусть не сейчас, но годы спустя, этот контракт даст ему большую власть.

— Вот и отлично, — подтвердил молодой человек. — Пусть он получит в свои руки всю ту власть, которой может наделить его закон, не ущемляя лишь прав матери. Я хочу, чтобы здесь не оставалось и тени сомнений. Впрочем, от Феликса не будет особых неприятностей ни мне, ни вам, когда вы с ним познакомитесь поближе. Он просто еще очень молод. Что же касается денег, то я способен заработать себе на жизнь и вне компании Шаретти. Мейстер Грегорио, по-моему, демуазель намекала на некое новое предприятие. Оно будет принадлежать мне, вместе с моими партнерами, и не возьмет ни гроша из ныне существующей компании, каковая, впрочем, все равно будет получать немалую прибыль.