— Церковь! — Маргрит вскочила с места. — Нам нужно все подготовить в церкви! Да, конечно, я буду с ней. Замужняя дама куда лучше, чем незамужняя, хотя жаль, что мы не можем пригласить никого более знатного. Кателину ван Борселен, к примеру. Но она уже уехала в Бретань. Да малышку Гелис ждет разочарование, а также и многих других девочек.

— И тех, кто постарше, — сухо согласился ее супруг.

Когда в тот день полуденный рабочий колокол прозвонил над Брюгге, то все сукновалы и красильщики Шаретти, ширильщики и закройщики, возчики и конюхи, кладовщики и подсобные рабочие сняли с себя грязные фартуки под бдительным оком Хеннинка и разошлись по домам или направились на кухню дома Шаретти, чтобы насладиться заслуженным обедом. Поскольку мейстер Грегорио с вдовой удалились по делам, то их работники вели себя чуть более шумно, чем обычно, хотя им явно недоставало Клааса, который в это время всегда старался их развлечь. Кто-то попытался, пока не слушал Хеннинк, передразнить вдову, как порой делал это Клаас, но у него не вышло ничего даже близко похожего.

В высоком зале Иерусалимской церкви звук колокола услышали люди, собравшиеся перед непривычно раскрашенным алтарем с изображением черепов и лестниц, и орудий Страстей, за которым Франческо Коппини, епископ Тернийский, отслужил брачную мессу. На столике с покровом, вышитым самолично Маргрит ван дер Банк, стояло посеребренное распятие с частичками Истинного Креста, доставленными со Святой Земли отцом и дядей Ансельма. Узкие лестницы по обеим сторонам алтаря вели на верхнюю галерею с белой балюстрадой, освещенную невидимыми снизу окнами, расположенными наверху в башне, — Адорне устроили здесь все в подражание церкви Гроба Господня, куда совершали свое паломничество.

Наряды собравшихся делали честь этому великолепному зданию. На Маргрит было парадное парчовое платье с высоким поясом, под который уходили отвороты широкого горностаевого ворота, а также высокий двурогий чепец. На Ансельме, их друзьях из Городского Совета и из гильдий также были парадные одеяния длиной до лодыжек с атласными или меховыми отворотами или капюшонами, и положенные по рангу массивные фетровые шляпы. Разумеется, среди них не было ни единой женщины.

На невесте был тот же самый наряд, что и поутру, поскольку времени переодеться не оставалось: круглый подбитый головной убор, скрывавший волосы, а также платье-футляр с аккуратно подвязанными верхними рукавами и квадратным вырезом на горле, в котором виднелась очень красивая подвеска. Впервые за все время вуаль не скрывала шею, и Маргрит заметила, что кожа ее осталась светлой, гладкой и без единой морщинки. Также у нее были красивые синие глаза, здоровые зубы и обычно весьма привлекательный цвет лица.

Молодой человек тоже одет был в точности как и поутру, когда появился здесь, чтобы помочь все устроить. По счастью, он надел не синий рабочий дублет, в каких ходили все служащие Шаретти, — при данных обстоятельствах это выглядело бы неприличной насмешкой. На нем был темный саржевый дублет, сидевший достаточно изящно, — вероятно, его собственный, купленный на деньги, заработанные в Италии. Поверх он надел не слишком длинную тунику без рукавов, какую мог носить какой-нибудь стряпчий, но темно-зеленую, а не черную, поскольку это явно было бы ему не по карману. Волосы, тщательно расчесанные, выбивались из-под шляпы с широкими полями, но без всяких украшений. Шоссы, тоже темно-зеленого цвета, оказались целыми, а не латаными-перелатаными, в каких привыкла видеть его Маргрит. Также она еще никогда не видела его без улыбки.

По окончании церемонии им предстояло пережить еще свадебный обед за столом, накрытым в большой гостиной. Но наконец кто-то догадался упомянуть фландрские галеры, и теперь уже разговор потек без остановок, ибо это была тема, наиболее близкая сердцу и кошельку любого торговца в Брюгге.