Юлиус как-то провел несколько часов с высокопоставленными гостями из Вейра, с кем у него вроде бы никогда не случалось ссоры, и внезапно заметил ненависть во взгляде толстой девчушки, в которой опознал младшую ван Борселен. Николас в ответ посмотрел на девочку без всякого выражения, что, впрочем, было свойственно ему за последние дни. Никто больше не смог бы отыскать Николаса по отголоскам смеха окружавших его людей. Но, впрочем, это и правильно. Нельзя забывать о бедняге Феликсе.

В разгар этих событий лысый лекарь Тобиас прибыл из Абруцци, где успел поставить на ноги графа Федериго и всех тех бойцов, чьи раны оказались не слишком тяжелыми. Подобно самому Юлиусу, на Тоби, загоревшего до черноты под итальянским солнцем, произвел большое впечатление особняк на улице Спаньертс, которого он прежде не видел; а также Грегорио, с кем он прежде не встречался. То, как Грегорио с Тоби оценивающе взирали друг на друга, — это была сцена, доставившая Юлиусу немало удовольствия. Он решил, что эти двое вполне достойны друг друга.

Николаса дома не было, поэтому Тоби наедине повидался с демуазель, выложив ей последние новости от Асторре, который распустил наемников на зимние квартиры, а также рассказал о своем участии в сделке по квасцам. Лекаря меньше всех прочих заинтересовало замужество демуазель, но ведь он ее почти не знал. Они впервые встретились лишь десять месяцев назад, когда Тоби перешел от Лионетто к Асторре.

После встречи со вдовой, лекарь прошел в контору с таким видом, будто там его законное место. Писцы в это время отсутствовали, но комната все равно выглядела по-деловому, вся заставленная шкафами и письменными столами с грудами бумаг. Оглядевшись по сторонам, Тоби кивнул Юлиусу и Грегорио.

— А где молодой хозяин?

Юлиус нахмурился. Грегорио отозвался звучным, как церковным орган, голосом:

— К твоему сведению, молодой хозяин погиб. Николас скоро вернется. Он присутствует, пусть и с некоторой неохотой, на похоронах своего двоюродного деда.

Подняв руку и проведя по лысине, Тоби снял свою черную шапочку.

— Еще немного, и вам пришлось бы хоронить меня самого. Вот почему я так запоздал с приездом. Встретился по пути с моим бывшим капитаном, и тот заявил, будто я намеренно разорил его. Когда мы расстались, он бросился на поиски Жаака де Флёри.

— И он его нашел, — сухо подтвердил Грегорио. — Если только твой бывший капитан звался Лионетто.

Тоби уставился на стряпчего.

— Неужто хоронят месье Жаака?

Грегорио кивнул.

— Лионетто убил его и в тот же день покинул город. Должно быть, жалеет, что не остался с Пиччинино. Тогда ничего этого не случилось бы.

— Ну, и Бог с ним, — заметил Юлиус. — Вы получили новую кондотту?

Тоби обернулся к нему.

— О, да. По крайней мере, нам ее предложили. Асторре у всех в большом почете, поскольку он единственный, кто вывел свой отряд невредимым из Неаполя и устремился на помощь к Урбино. На этот год сражения с Пиччинино закончены. Урбино также принял новый контракт и отводит армию на зимние квартиры к северу от Рима, в Мальяно, чтобы они с Алессандро на Рождество могли встретиться с папой. Асторре двинется за ними следом, если только что мы… то есть, демуазель не отдаст ему другой приказ.

— Если ты имел в виду Николаса, то почему бы не сказать напрямую? — заметил Юлиус. Именно при этих словах в комнату вошел Николас, но, похоже, ничего не услышал, а лишь внимательно посмотрел на Тоби.

Лекарь не отвел взгляда. Глаза у него были круглые, бесцветные, с яркой черной точкой посередине. Такие глаза видит жертва, когда на нее стремительно пикирует ястреб.

— Что за история насчет Жаака де Флёри? — осведомился Тоби.

— Он умер, — ответил Николас.