Именно этот вопрос тревожил и самого Юлиуса.

— Я понимаю, о чем ты. Он молод.

— Ему нет еще и двадцати, — отозвался Тоби. — Он на десять лет младше самого старшего из нас. А значит, несмотря на все его таланты, ему недостает опыта.

— С этим мы ему поможем, — промолвил Грегорио, внимательно наблюдавший за лекарем.

— И он это примет, — подтвердил тот. — Он всегда слушается хороших советов. У него есть способности к управлению. Он завоевал доброе расположение всех тех, кто прежде нападал на него: ведь он всегда доброжелателен, миролюбив, терпелив и, что самое главное, не держит зла Поэтому с ним приятно иметь дело. Мне лично было бы приятно иметь с ним дело. Но я начал задавать себе вопросы о его поведении. Насколько оно искренно?

Юлиус усмехнулся.

— Видел ли ты хоть раз, как Николас терпит побои? Это — искренно.

— Да, он с этим мирится на время, — согласился Тоби. — Но что, если он не забывает сразу обо всем, как вам всегда казалось? Что, если любую обиду, любое наказание он откладывает в памяти? Потому что, на самом деле, он совсем не такой человек?

— Я тоже задавался этим вопросом, — подтвердил Грегорио.

— Вот и я задаюсь им, — продолжил лекарь. — Тот ли он человек, каким кажется? А затем, задавшись этим вопросом, я принялся подмечать поразительные вещи. И главное вот что: тех, кого наш друг Николас недолюбливает, — он убивает.

Юлиус оторвался от еды.

Грегорио промолвил:

— Да, думаю, нам следует поговорить об этом.

Из-за жары, вокруг было полно мух. Юлиус постарался разогнать их. Затем сбросил накидку и расстегнул верхние крючки своего дублета, после чего обернулся к Тоби.

— К чему ты клонишь?

Лекарь отложил обглоданную косточку, сполоснул пальцы в миске с водой и насухо вытер руки. Затем он отодвинул тарелку и обеими руками взял кружку с вином.

— Жаак де Флёри и Лионетто.

Юлиус с сердитым видом уставился на него. Ему вдруг стало трудно дышать.

— Чепуха. И в чем ты обвиняешь Николаса? Он убил двоих лакеев, которые пытались убить его самого. Он не убивал Лионетто. И не убивал даже де Флёри. Хотя, видит Бог, у него были к этому все причины. Если он что и сделал, так это освободил Брюгге и нашу компанию от этого негодяя.

— Я и не пытаюсь утверждать, — возразил Тоби, — что люди, которым он причинил зло, этого не заслуживали. По крайней мере, большинство из них. Я лишь говорю о составлении головоломок. О создании шифров. И о том, как можно расставлять ловушки, а затем сидеть в сторонке, глядя, как другие люди попадают в них.

Сделав большой глоток вина, лекарь со стуком поставил кружку на стол, переводя взгляд с Юлиуса на Горо.

— Возьмем, к примеру, Лионетто. Мне он не нравится. И все же Лионетто, пусть и случайно, оскорбил Николаса в тот день, когда они подстроили это наводнение. Позже он затеял ссору с Асторре, и Клаасу пришлось ввязаться в драку, после чего он чуть не погиб. Так что логично предположить, что Николас недолюбливает Лионетто и будет рад узнать, что тот в неаполитанской войне сражается на стороне противника, вместе с Пиччинино.

— Но это неправда, — возразил Грегорио. — Я помню, как мы получили известия о том, что Пиччинино перешел на сторону врага. Николасу это не понравилось, хотя он так и не объяснил мне, почему.