Разговор сам собою подходил к концу. Жаак де Флёри отнюдь не старался продлить его. Жаак де Флёри не скрывал, что ждет не дождется, когда сможет наконец отделаться от Медичи, а затем еще до захода солнца отослать прочь и остальных своих гостей. Жаак де Флёри отнюдь не наслаждался их обществом.

Возникло небольшое затруднение. Сейчас в банке Медичи готовили свежий отчет для Милана. Мессер Нори хотел бы привезти бумаги завтра Он надеялся, что капитан наемников согласится передать их по назначению. Предложенная цена была весьма щедрой. Месье де Флёри наотрез отказался продлить свое гостеприимство еще на одну ночь. Юлиус, стремительно приняв решение, обо всем договорился к Нори. Если тот сейчас вернется в банк, чтобы собрать все необходимые бумаги, то Юлиус сам пошлет за ними человека Он был рад, что эта мысль своевременно пришла ему в голову. Чуть позже, когда встал вопрос о посыльном, он решил, что Клаас, хорошо знавший и Женеву, и Сасетти вполне заслужил небольшую прогулку.

Стряпчему даже не пришло на ум, что месье де Флёри может не одобрить это решение. Упаковав все документы, он отправился помочь Асторре с погрузкой. Тут же последовало бесцеремонное приглашение явиться к месье Жааку в кабинет.

Разговор вышел отвратительный. Юлиус, бледный от гнева, с трудом добрался до своей спальни, и первый, кого он встретил там, оказался Клаас, который нес пожитки Томаса.

— Так ты вернулся! — не сдержался Юлиус. Клаас изумленно воззрился на него.

— Пришлось подождать. Письма были не готовы. Юлиус рухнул на свой тюфяк.

— Старый дьявол был уверен, что ты сбежал, или разбалтываешь все его секреты.

Клаас сочувственно взглянул на него.

— Он грозил, что отрежет тебе руки.

— Нет, они угостили меня пивом и спрашивали насчет мейстера Тоби. Я им рассказал про Лионетто и его стеклянные рубины.

— А насчет де Аччайоли? — поинтересовался Юлиус Клаас наморщил лоб.

— Нет. Медичи сами торгуют шелком. Вы знали об этом? Я им рассказал насчет мессера Арнольфини. Это важно?

— Нет. Арнольфини просто торгует с де Флёри, это не имеет значения, — отозвался Юлиус. — Шаретти шелк не интересует.

— Вот и славно, — согласился Клаас. — Но что они говорили насчет вдовы…

Юлиус сел рывком.

— Насчет демуазель?

Клаас смутился.

— Ну, вообще, насчет женщин, которые сами заправляют делами. Вы ведь уже слышали месье де Флёри. Им не нравится ткань, которую она присылает, и они говорят, что цена слишком высока.

Юлиус изумленно уставился на него.

— Какая чепуха! Мы даем цену ниже рыночной, если уж на то пошло.

— Значит, продается она по другой цене, — весело пояснил Клаас. — И она заплесневелая.

— Что?!

— Может, месье Жаак держит ее в плохом подвале, — предположил Клаас. — Тот, куда меня посадили, был сырой до ужаса. Вероятно, стоит сказать ему?

— Вероятно, — медленно произнес Юлиус.

— Вы с ним говорили, — заметил Клаас. — Он не упоминал об этом?

— Нет. Может, мне стоит принять его предложение. Похоже, кто-то наживается на компании Шаретти.

— Предложение?

— Он хотел, чтобы я вернулся к нему, — коротко пояснил Юлиус. — Сперва спросил, собирается ли вдова опять выходить замуж. И не намерены ли сделать ей предложение я сам, или Асторре.

— Капитан?! — воскликнул Клаас.

— Да, хотя надо отдать ему должное, — промолвил Юлиус — месье Жаак не слишком одобряет мысль, чтобы Асторре возглавил все дела Шаретти.