Бой еще не окончился. Монстр начал заваливаться на бок, грозя придавить меня.

Мне пришлось вытащить руку из уха монстра, и быстро перелезть, чтобы выскочить из-под заваливающейся туши. Монстр рухнул на бок, а я лишь в последний момент успел перебраться ему на спину, ища уязвимую точку с другой стороны головы.

«Сейчас и здесь тебе уши прочищу, — мысленно пригрозил я. — Только дай мне секунду».

К моему несчастью, на этой стороне слухового отверстия не было. Вернее, пластина, закрывавшая его, была прикрыта. Разумеется, меня это не остановило. Припав к ней пальцами, я дернул, что было сил.

Срывая ногти и ощущая, как острые грани разрезают кожу до мяса, я оттянул пластину, открывая себе доступ к уязвимому месту. Монстр попытался стряхнуть меня, но в узкой пещере не преуспел в этом. Уже зная, что делать, я сложил руку лодочкой и просунул ее в ухо.

Стоило только найти мягкий, увитый кровеносными сосудами нарост, как я сжал его изо всех сил. Я ощутил, как лопаются мягкие хрящи, а по руке побежала чужая кровь.

Монстр вновь взвыл, но как-то странно, будто захлебнувшись собственным воплем. Привыкший отнимать чужие жизни хищник начал терять свою.

По пещере разнесся заунывный, полный смертельной тоски рев. Монстр продолжал дергаться, но уже как-то неуклюже, хаотично. Похоже, я повредил его вестибулярный аппарат и нарушил координацию.

Пришло время для последнего удара. И дело было скорее не в состоянии монстра, а в моем собственном. Одежда пропиталась от крови из ран, которые в горячке боя я не замечал, перед глазами роились черные мушки. Силы были на исходе.

Скатившись по морде твари вниз, я нащупал обломок моего сломанного копья. Нацеливая ее для последнего удара, невольно я встретился с черными, словно космос, глазами. Глядя в них, я ощутил бездну ненависти к твари, что загоняла меня, словно дичь.

Казалось, вся несправедливость жизни сейчас сконцентрировалась в этом существе, словно оно стало апогеем моей неудачливости и палачом. Вот только что-то пошло не так. Тот, кто не боится умереть, способен на многое. Например — изменить свою судьбу, сбросив клеймо жертвы.

— Я не дичь! — раздался под сводами мой рык. — Я человек!

Вместе с последним выкриком я нанес удар, вкладывая в него все силы, что остались. Не надеясь только на них, я вновь навалился всем телом, загоняя обломок как можно глубже в глазницу твари.

Обладая внешним скелетом внутренних костей монстр похоже не имел. Мое оружие вошло в глазницу на всю длину.

Монстр издал полный смертной тоски вопль, последний раз дернулся и затих. В пещере, где ранее пылала смертельная схватка, установилась мертвая, звенящая тишина.

Силы не нашлось, даже чтобы отползти. Я просто упал на морду твари, да так и застыл, пытаясь отдышаться. Вопреки состоянию тела, разум торжествовал.

— Мы сделали это, — еще неверяще произнес я. — Мы завалили этого ублюдского щенка, Саня!

Я повернулся к своему другу, желая поделиться радостью, да так и замер. Увиденное заставило меня похолодеть — Саня был совсем плох. Похоже, монстр его достал.

Одна из лап твари имела два дополнительных сустава и была длиннее остальных. Помимо прочего, она была вооружена особенно длинным когтем, похожим на серп. Именно её он и выбросил вперед, когда смог разорвать путы капроновых нитей. Прижатому к стене Сане уходить было уже некуда.

Я невольно отвернулся, увидев раны. Они были столь глубоки, что никаких надежд на выживание не осталось. Чудо, что мой товарищ, смертельно бледный и слабый, еще оставался в сознании.

— Сань, держись, — произнес я. — Сейчас я перевяжу.

Говоря это, я сам ощутил, насколько растерянно звучит мой голос. Раны выглядели поистине ужасающе.