Одежда была ужасно грязной, но это уже не имело значения. Главное было — продлить каждую секунду жизни любым доступным способом. Я и сам не понимал, зачем, но действовал то ли наперекор судьбе, то ли по какому-то наитию, а может, просто отчаянно не хотел прощаться с жизнью.

Силы уходили с каждой минутой. Вторую повязку было наложить не в пример сложнее первой. Особенно трудным было затянуть узел.

«Надо держаться, — произнес я сам себе. — Держись, Макс».

Я помнил, что и в фильмах, и в жизни в такие моменты врачи старались удержать сознание раненого, не давая уйти в забытье. Я уже не понимал, зачем, но теперь мне казалось жизненно важным держаться.

Как только перевязка была завершена, меня начало отключать, и боль уже не спасала. Мне нужно было на чем-то сконцентрироваться. Я осмотрел пещеру и наткнулся взглядом на тушу твари.

Трудно было поверить, что мы справились с таким противником, но самоуверенность и желание монстра издеваться над жертвами сыграло с ним злую шутку.

«А мы справились, — произнес я, пытаясь себя взбодрить. — Победили».

С каждой минутой мое состояние ухудшалось. Накатила очередная волна слабости, будто теперь уже не действия, а даже мысли стали слишком энергозатратными.

Скатившись по каменистой стене пещеры, я уперся взглядом в серый потолок.

Продолжая попытки удерживать сознание на плаву, я начал вспоминать свою жизнь. После пережитого все мои прошлые беды казались такими мелочными и детскими. Каким я был ребенком, беспокоясь о нехватке средств, о мнении окружающих, об отсутствии перспектив. Теперь все это выглядело возней в песочнице.

Образы пролетели в голове, но вот и их стало удерживать слишком трудно. Каждый вдох давался все тяжелее. Я ощутил, как теряю чувствительность рук и ног, ощутил замогильный холод. Ощущение времени пропало. Я лишь смотрел в потолок, изо всех сил стараясь держать глаза открытыми.

Прошли ли минуты, дни, месяцы — я не знал. Сознание ушло в безвременье. Первым его нарушил мелодичный звук. Почти сразу вслед за ним со мной начали происходить перемены.

Начал отступать холод, казалось, навечно поселившийся в теле. Вместо него вернулись осязание, слух и зрение. Затем пришла боль. Тело будто пронзили тысячи невидимых иголок.

«Болит, значит, живой», — из тьмы разума всплыла фраза, услышанная неизвестно где и неизвестно когда.

Проморгавшись, я убедился в том, что и правда жив. Я все еще находился в пещере. Мое внимание привлекла сфера, парящая надо мной. Нечто будто соткали из золотистой энергии. Излучаемые ею потоки энергии окутывали мое тело, впитываясь в него.

Желая понять, что происходит, я поднял руку и замер. Чудовищные разрезы на ладони сходились прямо на глазах. Засохшая кровяная корка осыпалась, открывая розовую кожу. Заживление было чем-то нереальным, сошедшим со страниц книги или фильма.

Действуя уже смелее, я ослабил повязку, чтобы убедиться, что целительный эффект распространился и на самые тяжелые ранения.

Некоторое время я наблюдал за чудесным исцелением, пока сознание не осенила идея. Одержимый ею, я схватил своего друга за одежду и подтащил его ближе, а сам откатился в сторону — так, чтобы потоки энергии исцелили его.

Сделав это, я замер, с надеждой ожидая эффекта. И казалось, это сейчас свершится. Потоки светящейся благодати мягко объяли тело моего друга. Но увы, на этом успех и закончился. Не став исцелять Саню, энергия обтекла его тело и вновь увязалась за мной.

Может быть, причина была в том, что таинственная исцеляющая сила была направлена только на меня. А может, она просто не могла вернуть к жизни умершего. В любом случае маленькая надежда пошла прахом.

Выдохнув в разочаровании, я вновь вернулся к изучению того, что происходит с моим телом.