Мой мозг был перенапряжен, анализируя ситуацию. Очевидно обезумевший паладин был не в себе, иначе между нами бы уже давно бушевала схватка.

Слух зацепился за последние слова. Услышать, что мог рассказать хоть и обезумевший, но живой свидетель уничтожения мира, было и без того интересно, а упоминание Пути ещё больше подогрело интерес. Какие тайны мог открыть мне паладин?

— Конечно, у этой мерзости ни тогда, ни сейчас не было шансов, — с довольными нотками произнёс паладин. — Ведь бог и владыка наш…

Внезапно мужчина подавился.

— Говорю, наш бог и владыка… — паладин вновь закашлялся, на этот раз куда сильнее.

Из его рта, усеянного гнилыми зубами, полилась какая-то гниловато-коричневая кровь. Мужчина потянулся в карман и достал обрывки тряпки, когда-то бывшей платком. Ею он утер губы.

«Он попытался сказать имя бога и не смог, — понял я. — Потому что забыл, или это как-то связано с его гибелью?»

— Горло вечно сушит перед битвой, — тем временем посетовал паладин. — Что там на площади? Паства уже собралась?

Адресовав мне вопрос, он замолчал. Я к этому времени уже понимал, что обезумевший воитель принял меня то ли за оруженосца, то ли за какого-то другого слугу. Мог ли я использовать это и задать ему вопрос, чтобы выудить ещё немного информации?

В первый момент я подумал обратиться к ментальному атрибуту, но тут же отказался от этой затеи. Уж опытный воин, достигший высокого ранга паладина, точно почувствует это. Вместо этого я приказал Помощнику перевести, хоть и не знал, поможет ли это.

— Уже собрались, господин, — произнёс я.

Обронив слова, я сжал Коготь покрепче, готовый к тому, что воитель тут же пойдёт в атаку. Пару секунд стояла тишина.

— Вот и прекрасно, — наконец произнёс паладин. — Сегодня мы воздадим славную молитву нашему господину!

Невольно я вспомнил кошмарный вид площади, заваленной сгоревшими останками.

Было ясно, что хрупкий момент забытья безумца может развеяться в любое мгновение. Пока этого не произошло, я мог бы как-то использовать забытье, чтобы нанести внезапный удар. Но как?

Мне нужно было потянуть время.

— А почему они нападают, господин? — спросил я. — Что им нужно?

Паладин вскинулся, а складки на его лице пошли ходуном. Я уже подумал было, что он вышел из забытья, но это была лишь реакция на вопрос.

— Эта мерзость! — прорычал он. — Они лишь разрушают всё, до чего могут дотянуться, чтобы обрести ещё капельку силы и прокормить этого ненасытного неживого бога, что носит имя Путь!

Голос паладина переполнила ярость. Я понял, что своим любопытством перевёл разговор на ещё более зыбкую почву. Однако мыслей, как использовать затянувшийся разговор, чтобы обрести преимущество в бою, не было.

— Не слушай еретиков, иначе плохо кончишь, малец, — произнёс паладин. — Слушай господа нашего…

Тишину церкви вновь огласил кашель, будто само бытие отторгало имя сгинувшего божества. Но именно в этот момент меня осенило. Интуиция подсказывала, что долго разговор с безумцем продолжаться не будет, поэтому действовал я, не медля.

— Смочите горло, господин, — произнёс я.

— Ты прав, малец, — кивнул паладин. — Жара сегодня жуткая.

Он пошарил рукой на боку, но, разумеется, никакой фляжки там не оказалось. Экипировка была потеряна безумцем давно и неизвестно где.

— Позвольте мне, господин, — произнёс я. — У меня как раз прохладная вода, что утолит вашу жажду.

Наверное, я ещё никогда не действовал так быстро. Достав фляжку, я в безумной спешке погрузил руку на самое дно сумки. Где-то там должен был находиться бутыль узнаваемой формы.