Я увидел, что тот самый командир, с которым у Михайлова вышел спор, уже с недовольным лицом поспешил уйти. Дроновод повел спасенного летчика, кажется, к медсанчасти. Тот, оказывается, при приземлении травмировался и нуждался в помощи. Мы же остались, словно предоставленные сами себе. Кажется, всем было плевать.

— Нас сформировали по отрядам второпях, — пояснил в ответ на мой вопросительный взгляд Михайлов и добавил: — Надо бы поискать командира да доложить. Коготь, ты как, с нами?

Они оба повернулись ко мне в ожидании ответа.

— Я пока сам справлюсь, — произнес я. — Вы скажете, если что, как вас найти.

Как я уже заметил, военные здесь были разделены на обычные армейские подразделения и отряды сверхов. Так как мои новые друзья относились к последним, то при случае найти их я смогу быстро.

— Ладно, парни, хорошо поработали, — произнес я после короткого объяснения Михайлова. — Если что, ещё увидимся. Удачи вам.

Мы тепло попрощались, после чего два моих собрата по ночной вылазке отправились вдоль линии обороны искать своего командира. Я же быстрым шагом нагнал толпу гражданских, что двигались по прямой к арене, ставшей убежищем для спасающих свою жизнь граждан.

Идея принять помощь Михайлова, чтобы устроиться на базе, казалась простой, но я ее отклонил по нескольким причинам. Мое лицо и личность оказались раскрыты. Я больше не мог прятаться в маленькой незаметной личности Максима, безработного парня. Мне предстояло войти в общество под именем Коготь.

«Хоть я и работаю в одиночку, но и отшельником, существующим отдельно от человечества, быть не хочу, — подумалось мне. — Тем важнее правильно показать себя».

Раньше я понятия не имел, как это сделать. Как мог Коготь войти в прежний, цивилизованный и безопасный мир? Выступать в ток-шоу? Снимать Тик-Токи или стать блогером?

Я не мог ответить на этот вопрос, поэтому страшился раскрытия. Тем более мне грозило столкновение с сильными мира сего.

Но вот случился Удар. Он за одни сутки изменил Землю, превратив ее из сладкого бюргерного рая в мир силы. И вот уже именно здесь для реализации такой личности, как Коготь, открывались невероятные просторы. Это была моя стихия.

Именно поэтому я отказался от предложения Михайлова. Как Коготь я обладал неизмеримо более великим статусом. Принять помощь в социальном устройстве от оперативника означало либо продемонстрировать свою неуверенность в себе, либо показать, что я и сам мечу примерно на такой уровень.

Чем мне мог помочь Михайлов? Обеспечить койкоместо в казармах рядом с его сослуживцами? И принять это означало показать, что это то, что меня устраивает. Уже завтра бы мне «накрутили» задач да пинком под зад отправили бы за ворота.

«Нет, — выдохнул я. — Как Когтю мне предстоит двигаться здесь, опираясь именно на себя, а не на поруку других людей».

В это время, двигаясь за группой гражданских, я как раз подошел к большой парковке, окружающей арену. Сейчас это место изменилось до неузнаваемости. Все пространство занимали ряды больших армейских палаток из брезента.

Тут же началась суета по устройству новых людей. Какой-то прапорщик вовсю кричал, что мест нет и вообще надо было зарегистрироваться заранее. Негодующие люди тут же вступили с ним в спор.

Я в происходящем участвовать не стал. Этим людям я оказал общечеловеческую милость, и на этом было достаточно. Наступали времена, когда всем нужно будет учиться брать дело устройства жизни в собственные руки.

«Для начала пройдусь да гляну, что здесь за порядки, — решил я. — А там кто знает, может, и варианты найдутся».

Продолжая двигаться к округлому силуэту стадиона, я шел вдоль ровных рядов палаток. Тут же в глаза бросилась угнетающая атмосфера, что здесь царила. Вдоль палаток с потерянным видом ходили гражданские.