На этом и попрощались. Группа, да и остальные вокруг уже расходились по своим боевым постам или на отдых. Я направился к колонне.

Командира я обнаружил тут же. Кто ещё им мог быть, кроме грузного майора, что-то недовольно выговаривающего водителю головного БТР? Я дождался, пока тот закончит, и обратился.

— Привет, — произнёс я. — Я по своему заданию…

— Ага, Коготь, слышали, — тут же понял грузный мужчина лет сорока. — Есть такое указание, на перекрёстке с Высоцкого высадим, дальше сам.

— По рукам, — кивнул я.

— Ну тогда падай, куда хочешь, — пожал плечами майор. — Правда, в автобусах будет тесновато, гражданских мы повезём там.

— На броню сяду, — я лишь показал на головной БТР.

— Значит, без страха, хотя оно и так понятно, — произнес майор. — В общем, у меня позывной Боцман. Как поедем, если что — напрямую пиши.

Он постучал пальцем по виску, видимо, намекая на возможность найти его в Коммуникационном секторе. Я же мысленно отметил, как быстро военные приспособились к использованию системы обмена сообщениями.

В бою обмен текстовыми сообщениями был не очень полезен, но в более спокойной ситуации был отличным подспорьем. Неудивительно, что уже вовсю вошел в обиход.

На этом мы расстались, вполне довольные друг другом. Я направился к головному БТРу, на броне которого уже сидела пятёрка бойцов из сверхов. Эти явно относились к какой-то группе специального назначения. Заговаривать они не стали, лишь покивав в знак приветствия. Не стал навязываться и я. Кивнув им, я нашёл свободное место на броне.

Пришлось ещё ждать минут десять, прежде чем суета закончилась, а последние подчинённые расселись по машинам.

По крику офицера из наряда охраны металлические ворота распахнулись. Взгляду открылась многополоска и окружающие её здания многоэтажек, где я принял свои первые бои.

«Мда-а-а, — протянул я. — А тут нехило всё изменилось».

Видимо, ночью, несмотря на браваду Михайлова, было всё-таки жарко. Ближайшие многоэтажки зияли тёмными провалами окон. Вся поверхность стен на нижних трёх этажах была иссечена пулями. В некоторых местах крупнокалиберные снаряды и вовсе обвалили стены. По обочинам дороги стояли изуродованные, обгорелые остатки автомобилей.

Гнусный жидкий туман лишь дополнял картину, придавая ей абсолютно апокалиптический вид. До носа дошла смесь запахов жженой резины, пыли и какой-то паленой органики.

«Ещё три дня назад это был полный жизни город, — я невольно ощутил смятение. — Удастся ли всё это восстановить?»

Видимо, картина произвела впечатление не на меня одного. Болтавшие рядом солдаты замолчали, только изредка выдавая нецензурные комментарии. Все были местными, потому такие ужасающие перемены с родным городом вызывали боль и тоску.

Выезжать наружу не спешили. За ворота вышло с два десятка бойцов из групп сверхов. Эти разошлись по соседним зданиям, видимо, проверяя какие-то моменты, что могли нести опасность.

Нам пришлось ждать ещё с полчаса, пока дежурный офицер не дал разрешение на выезд взмахом руки. Наконец движки зарычали, мы тронулись.

Первой выехала колонна «Запад». Из услышанных разговоров, на этих были региональные склады сетевых магазинов. Там они должны были найти транспорт и обеспечить базу едой ещё хотя бы на неделю. За ними медленно выехали и мы.

— Давайте, мужики! — замахал дозорный на ворота. — С Богом.

— Хех, с Богом, говорит, — фыркнул сидящий неподалёку боевик своему товарищу. — Какой здесь Бог-то, мать его?

— Похоже, не тем богам мы молились, — добавил кто-то. — Надо было Ктулху, епт!

Его поддержали невесёлыми смешками.