«Главное — не сдохнуть, — подумал я. — Впереди непростое дело, а тут эта дрянь».

Я прислушался к себе: сознание после сна ощущалось отдохнувшим, а рассудок — ясным. Хоть я и получил неприятный эффект, всё же я выжег загрязнение из ядра, поэтому поражение не должно было стать серьёзным.

Я принялся за сборы. На мытье и утренний туалет хватило десяти минут. Вскоре я уже завтракал на облюбованных мной столиках рядом с кухней, переделанной из бургерной.

Уже здесь я заметил оживление. Разговоры были громче, а бизнесмены — лихорадочно взвинченными. Эти люди владели крупнейшими предприятиями в городе и области, а потому для них теперь многое решалось. Те, чьи предприятия первыми будут отбиты и запущены, очевидно, вырвутся вперед в бизнес-гонке, когда человечество начнет восстанавливаться после Удара.

«Если начнет», — хмыкнул я.

Времени слушать их разговоры не было. Я быстро поел и уже собирался уйти, как неожиданно ко мне подошла Леночка.

— Вот вы где, — улыбнулась она. — А я вас искала.

— Можно на ты, — поморщился я. — Что-то случилось?

— Нет-нет, — замотала головой девушка. — Просто возьми, мало ли, где ночевать будешь, а по ночам холодно.

Она протянула мне скрутку из туристического коврика и пледа.

— Спасибо, — я не смог скрыть удивления. — Мне очень приятно.

Лена слегка порозовела и, явно засмущавшись, ушла.

«Эх Коготь, похититель сердец, — пошутил я. — Что творишь?»

Была ли это дружеская поддержка или нечто иное, я задумываться не стал. Новая жизнь научила меня просто ценить момент, а не уходить в бесполезные фантазии. Мне было приятно сейчас, и это стало самым важным.

Дар пришелся впору. Мне еще не приходилось спать «в поле», да и собирался в спешке, а потому не обзавелся необходимым инвентарем. Я ощутил тепло на душе. Тяжелые времена не отменяли простую человеческую взаимоподдержку.

Повеселевший, я вернулся к себе, уложил все в сумку и закончил сборы.

— Ну, Братец, — произнёс я. — Пора на работу.

Череп также отправился в сумку, после чего я наконец покинул апартаменты.

Улица встретила меня мерзким туманом, затянувшим всё полупрозрачной хмарью. Низкое пасмурное небо будто давило на плечи, вызывая желание пойти и лечь спать. В воздухе стояла устойчивая смесь запахов из стрелянных снарядов и выхлопных газов.

«Похоже, ночка была весёлая», — подумалось мне.

В палаточном лагере царила всё та же атмосфера уныния, уже начинавшая перерастать в отчаяние. Люди, чей мир рухнул в один миг, казалось, потеряли желание жить.

«Прошло всего лишь двое суток с Удара, — выразил я надежду. — Пройдёт время и оклемаются».

Мне трудно было понять, как бы я себя чувствовал, встретив катаклизм обычным человеком. Одно я знал точно — я не желал встречать смерть в унынии. Оставалось надеяться, что свалившиеся трудности не сломают людей, но закалят их. Человечество или выберется из колыбели беззаботных времён, или погибнет.

По мере приближения к линии обороны шум работающего транспорта стал громче. Выйдя из-за рядов палаток, я увидел у ворот обилие техники. В основном это были автобусы, усиленные наваренными кенгурятниками и листами металла. Видимо, для перевозки личного состава и специалистов. Были здесь и бронетранспортеры, а чуть в стороне стоял тот самый танк, который я видел во время ночи Удара.

Рядом, сбившись в стайки, курили и оживленно общались военные. Тут были все: уставшие и помятые люди с ночной обороны, свежий наряд, что их менял, да и участники колонн, коротающие время до выезда.

Среди присутствующих я то и дело замечал знакомые лица командиров с собрания.