Доктор поднял взгляд и с облегчением, жалкой готовностью и благодарностью закивал:

— Да, да. Так мы и поступим. — Он схватил руки де Графа своими горячими потными ладонями. — Спасибо вам, Мартен.

На улице стражники окружили трех других голландцев, вернувшихся из поездки сегодня утром. Переводчик Исино помахал рукой:

— Заместитель директора де Граф! Доктор Хюйгенс! Пора хоронить директора Спаена!

Де Граф встал и пошел к лестнице.

— Я тоже благодарен вам, Николас.

Его душа, может, и обречена вечно гореть в аду, но если повезет, то ни японцы, ни голландские власти не накажут его ни за убийство Спаена, ни за другие преступления. Опасность скоро минует; он вернется в Нидерланды богатым и свободным человеком.

Де Граф размышлял, в чем состоит тайный грех Хюйгенса и способен ли добрый доктор на убийство.

Глава 23

Похоронная процессия двигалась по крутым улочкам Нагасаки в сторону голландского кладбища в горах. Сано в церемониальном наряде, состоявшем из белого нижнего халата, черного шелкового кимоно, штанов и накидки, с обмотанными черной материей мечами — знак уважения к усопшему — ехал верхом почти в самом конце процессии. Солдаты на конях раздвигали толпу, собравшуюся посмотреть на варваров. Зеваки шли за процессией, давились на балконах и крышах домов вдоль всего пути, радостно перекрикиваясь. У продавцов закусок бойко раскупали товар, но обычная торговля остановилась. Дождик по-прежнему моросил, но никто не обращал на него внимания.

— Посторонись! — кричали пешие солдаты, бежавшие вдоль процессии, и отпихивали любопытных, протиснувшихся слишком близко. — Всякий, кто дотронется до варваров или заговорит с ними, будет убит!

Если бы не этот искусственный ажиотаж, сама погребальная процессия казалась бы незначительной, лишенной великолепия японского ритуала. Здесь не было цветов, фонарщиков, монахов, песнопений, благовоний, колоколов и барабанов; не было одетых в белое плакальщиков. Шесть слуг с Дэсимы в повседневных кимоно несли завернутый в черное гроб. За ними шли заместитель директора де Граф, доктор Хюйгенс и еще трое голландцев, вернувшихся после визита вежливости к даймё Кюсю. Все они были одеты в строгие черные костюмы. Далее следовали старший чиновник Охира, переводчик Исино, Нирин и двадцать стражников, тоже в обычной одежде. Перед Сано ехали ёрики Ота и другие нагасакские чиновники. Позади брели четыре простолюдина с веревками и лопатами.

Сано знал, что антихристианские законы Японии запрещали голландцам исполнять их традиционные погребальные ритуалы. Он впервые пожалел Яна Спаена, который умер в чужой стране, а из его похорон сделали представление для любопытствующих. Однако вскоре мысли Сано, украдкой рассматривавшего толпу, ушли далеко от директора Спаена. Придя домой, чтобы переодеться к похоронам, он узнал у Старого Сазана, что никаких вестей от Хираты не поступало. Сано видел солдат, которые обыскивали дома и расспрашивали жителей и прохожих, но ни о каких результатах не сообщалось. Сано надеялся, что Хирата затаится, пока с них не снимут обвинения, хотя понимал, что это вряд ли случится. Ему все время казалось, что в толпе мелькает его лицо.

Наконец процессия пришла на кладбище. Высокие кедры окружали травянистое, продуваемое ветрами плато с отмеченными рядами колышков могилами варваров. Похоронная процессия остановилась, солдаты стали отгонять зевак. Начальник Охира избегал смотреть на Сано, Нирин же, напротив, надменно поглядывал на него.