– Скоро узнаешь, – загадочно пообещал Филипп Первый. – Так чем могу быть полезен?

– В Техкомиссии завелся предатель.

Филипп пораженно воззрился на чиновника, ни один из двух аватаров не шевелился, ни один из четырех глаз ни разу не сморгнул.

– У тебя есть доказательства? – спросил он после долгого молчания.

– Не настолько веские, чтобы добиться повального зондирования.

– Так чего же тебе от меня надо?

– Попить не хочешь? – вмешался Филипп Второй, наливая себе стакан сока. – Вкус, конечно же, не совсем того, при питании по проводам иначе и не бывает. Какая‑то там история с концентрацией сахара в крови.

– Да знаю, – отмахнулся чиновник, – Помнится, ты занимался контролем над биологией. Вот я и подумал, а не знаешь ли ты что‑нибудь о клони‑ровании. Особенно – о клонировании людей.

– Клонирование… Нет, тут я пас. Знаю, конечно, что применение этих методов к человеку запрещено вчистую. В этот гадюшник никому залезать не хочется.

– Если конкретно, мне хотелось бы знать, какую выгоду можно получить от клонирования самого себя?

– Выгоду? Понимаешь ли, чаще всего тут замешано эго, а не какие‑нибудь там меркантильные соображения. Желание попрать смерть, получить уверенность, что твое наидрагоценнейшее, святое, ничем и никем не заменимое «Я» пребудет вовеки или – если желаете – до самой точки Омега. Все коренится в топкой трясине души. Встречаются и сдвиги на сексуальной почве. Ничего, собственно говоря, интересного,

– Нет, мой случай совершенно иного сорта. Человек, угробивший на этот проект чуть не всю свою жизнь. Судя по некоторым деталям поведения, он поставил перед собой абсолютно четкую и ясную Цель. И попал в веселенькое положение. Кем бы этот герой ни был, любая странность в поведении мгновенно его выдаст.

– Н‑ну… – неохотно начал Филипп. – Имей только в виду: все, что я скажу, крайне туманно. И не думай на меня ссылаться. Давай предположим, что наш злоумышленник занимает достаточно высокий пост в том или ином правительственном учреждении. Конкретизировать не будем. Ну, скажем, сам ловит преступников. Можно представить себе уйму ситуаций, когда ему будет очень с руки иметь не один личный код, а два. В тех, например, случаях, когда для осуществления тайной операции требуется утверждение ее двумя старшими офицерами. Или при голосовании, когда нужно склонить в свою сторону комитетское решение. Система сразу же определит, что коды эти идентичны, – но не сможет ничего возразить, ей помешает закон о невмешательстве в личную жизнь. Очевиднейшая лазейка для мошенников, и ничего с ней не поделаешь – закон есть закон.

– Я, собственно, и сам так думал. Сначала. Только слишком уж все это сложно. Должны существовать тысячи более легких способов обдурить машину.

– Должны, говоришь, существовать? Отщипнуть, скажем, кусочек своей кожи, вырастить в растворе, сделать перчатку и отдать ее соучастнику. Или записать собственную свою передачу и повторить ее чуть позднее. И ничего у тебя не выйдет – система защищена ой как прилично.

Раздался мелодичный звон – Филипп поднес к уху большую морскую раковину.

– Тебя, – сказал он, передавая раковину чиновнику.

– Я вернулся из картографического зала, – сказал из трубки более чем знакомый голос. – Ты готов принять донесение?

– Давай.

Он впитал третьего агента.

Картографический зал воспроизводил обстановку венецианского палаццо пятнадцатого века, только вместо средиземноморских пейзажей на стенах висели звездные карты, особенно ярко сияли Семь Сестер. Над головой вращались планеты – величавые шары, окутанные ватой облаков.