Гогетта стукнула Мариво по плечу, сестры расхохотались и исчезли с экрана.

Того сунула пистолет в кобуру, отерла рукой вспотевший лоб, посмотрела вверх. На фоне ярко‑синего неба четко вырисовывались черные решетчатые башни двух подъемных кранов; между кранами, вровень с их верхушками, висел Калибан – круглая, чуть подтаявшая с краю льдина. Затем она посмотрела вдаль, где черными поплавками плясали на воде головы оборотней.

– Господи, – сказала Гого, подойдя к ближайшему излучателю, – какие же они красивые.

Андерхилл на мгновение оторвался от экрана, широко улыбнулся.

–  Последний заброс. Обработаем этих, и все, конец.

Рука тралмастера опустилась на пульт, тронула одну из ручек. Излучатель плавно развернулся, а вместе с ним и белая пенная полоска, ярко, словно мелом по линейке, прочертившая поверхность океана – верхний край пузырьковой завесы.

– Видишь, сколько их там, целое стадо, – снова обернулся он к Того и тут же взялся за микрофон:

– Ноль‑один, и сближаем!

На экране появился второй оператор, он разворачивал свой излучатель в противоположном на правлении.

– Есть ноль‑один, и сближаем.

Черные пятнышки то появлялись на воде, то вновь исчезали; пенные линии постепенно сходились.

– Ребята, ребята, – бормотал себе под нос Андерхилл, – вы, конечно, очень хитрые ребята, но не надо никуда убегать.

Оборотни, оказавшиеся в растворе гигантских белых ножниц, устремились в открытое море. Некоторые из них отбились от основной стаи и прорвали пузырьковую завесу.

– Ну вот! – вскрикнула Того. – Уходят, они же все уйдут!

Веселая, уверенная улыбка Андерхилла. Его рука небрежно откидывает волосы со лба.

– Нет, эти у нас уже побывали. Теперь, с твоими микрочипами в голове, они понимают, что сеть не страшная, что сквозь нее можно пройти.

Того возбужденно суетилась, чуть не подпрыгивала. Сейчас она казалась очень юной, почти ребенком.

– Да? А ты точно знаешь? Господи, да конечно, что же я за дура такая.

– Успокойся, успокойся. Пусть даже некоторые уйдут – ну что тут такого страшного?

– Их же осталось совсем мало, – вздохнула Гого. – Совсем‑совсем мало. Нужно было навесить им эти чипы еще раньше, на берегу.

– На берегу нельзя, – ответил Андерхилл, не отрывая глаз от экрана. – Их там не поймаешь. Ноль‑три, продолжаем сближение.

– Ноль‑три, продолжаем сближение. Белые линии сходились все ближе и ближе.

– Иногда я сомневаюсь, а стоило ли все это затевать? – задумчиво, словно сама у себя, спросила Того.

– Ты что, всерьез? – изумленно вскинул глаза Андерхилл.

– Мы же делаем им больно. Я  делаю им больно.

– Не так давно туземцы были на грани вымирания. – Андерхилл напряженно смотрел на экран. – По нашей, кстати, вине. Неразумная политика, завезенные нами болезни, – Господи, да в первые годы на них даже охотились. А потом дело резко изменилось к лучшему. Знаешь, с какого момента?

– С какого?

– С того, когда первого туземца подключили к сети. Когда люди смогли прочувствовать их чистоту и жизненную силу. Когда…

– Когда люди смогли мчаться вместе с оборотнями сквозь волшебство ночи, вместе с ними охотиться, вместе с ними спариваться… – Гого осеклась и густо покраснела. – Ну да, конечно, в этом есть что‑то извращенное…

– «Что‑то»? – презрительно фыркнула Гогетта. – Не «что‑то», а самое что ни на есть извращение.