– Да ну тебя, – отмахнулась Мариво. – Не нравится, так и не подключайся, никто тебя не заставляет.

– Нет, – решительно отрезал Андерхилл, – никакое это не извращение. Что может быть естественнее нормального, здорового интереса к физической стороне любви? Ноль‑пять, и закрываем.

– Ноль‑пять, закрываем.

Третий тралмастер включил излучатель, и тут же на поверхности океана появилась поперечная линия, замкнувшая треугольник. Увидев перед собой новую, неожиданную преграду, оборотни растерянно остановились, повернули назад. Третья, замыкающая створка пузырьковой завесы стала медленно двигаться к кораблю – сеть стягивалась. Стрела подъемного крана развернулась, свисавший с нее сачок пошел вниз.

– Скоро твоя, очередь, – сказал Андерхилл.

– Не так уж и скоро, – отмахнулась Гого. – Знаешь, а с тобой легко говорить.

– Спасибо. – Андерхилл внимательно всмотрелся в ее лицо. – А ведь тебя и вправду что‑то беспокоит, только что именно?

Того опустила глаза, провела пальцем по рифленой рукоятке пневматического пистолета, сжала ее, отпустила.

– Я боюсь, что это не будет так здорово, как рассказывают. В смысле, теперь, когда они изменили форму.

– Так ты что, ни разу еще не пробовала?

– Я боялась.

– Попробуй, –  ухмыльнулся Андерхилл. – Не пожалеешь.

Того немного помедлила, кивнула.

И снова кадры подводной жизни. Оборотни то выскакивали на поверхность, поднимая фонтаны брызг, то ныряли, чтобы ухватить зазевавшуюся креветку и перемолоть ее бритвенно‑острыми зубами. Восприятие чиновника ограничивалось изображением на маленьком экране и звуком из паршивеньких динамиков, но даже его захватил бескрайний восторг этих существ.

–  О‑о! – хрипло протянула Гого. Темно‑карие, миндалевидные глаза расширились. – О‑о!

Гогетта мыла посуду. Дверь распахнулась, и в комнату влетела Мариво в мокром от дождя плаще, с огромной охапкой цветов.

– У вас мало времени, – сказала она чиновнику, расставляя цветы по вазам, – так что мы вырезали несколько часов и перейдем прямо к Приливу.

Океан ревел. Чуть не вся команда «Атлантиды» высыпала на палубу и столпилась у правого борта. Посмотреть было на что – вода вздыбилась огромным горбом, словно планете надоел старый горизонт и она решила обзавестись другим, повыше. «Атлантида» чуть накренилась и замерла в ожидании, уже подхваченная краем полярного цунами. Сутки назад где‑то там, далеко на севере, в океан выплеснулась чудовищная масса растаявшей полярной шапки; огромный корабль шел вверх, легко и плавно, словно игрушка в ладони великана.

Новая последовательность крупных планов – расширенные глаза, напряженные лица. Люди застыли в благоговейном ужасе.

– А как они отсюда выберутся? – Сам того не желая, чиновник заразился волнением давно умерших персонажей давно окончившегося спектакля. – Они что, не хотят спастись?

– Конечно, нет.

– Так что же, они хотят умереть?

– Конечно, нет.

Изображение задрожало, слегка поплыло, а затем человеческая плоть превратилась в металл. Некий фокусник трансформировал «Атлантиду» в кошмарный корабль мертвецов. В «Летучего голландца» со штатной командой из скелетов – и с атомными двигателями.

– Двойников изобрели на Миранде, – гордо сообщила Мариво. – Мы это сделали первыми.

Скелеты снова оделись плотью.

Над морем повисло тяжелое, гнетущее спокойствие. Зеркальная, без единой морщинки поверхность воды натянулась до предела; чудовищный вал закрыл полнеба – и все еще продолжал расти.