|
— Мне нужно поговорить с его родителями. Они-то по крайней мере живы? — Насколько мне известно, да. — Эмил роется в бумажнике и вынимает квадратик розовой бумаги с нацарапанным на нем адресом. — Держи, это автограф самого Тараса. — Какая честь! — бормочу я. — Черт побери, мне этот парень позарез нужен живым. Ты действительно не знаешь, куда он мог исчезнуть? Димитров вынимает изо рта измусоленную зубочистку и важно декламирует: — Знаю, но не имею права говорить. — Мерзавец, — с чувством произношу я. Он пожимает плечами. — Это была шутка, если ты еще не догадался. Мы, болгары, очень любим пошутить. На самом деле я не имею ни малейшего представления о том, где его можно найти. С другой стороны, это не моя работа, не так ли? Я ведь не столько полицейский, сколько PR-менеджер, и сейчас меня больше всего волнует вопрос, как успокоить господина префекта. Он возмущен тем, что мы заставляли его людей таскать каштаны из огня ради каких-то неясных целей. — Димитров демонстративно гладит себя по округлившемуся животу, — Что ж, мне пора возвращаться к своим печальным обязанностям, А у тебя какие планы? — Не беспокойся, Эмил, — говорю я. — По счету я заплачу. В конце концов я же немного виноват перед тобой… — Чего тебе еще от меня нужно? — сразу начинает беспокоиться он. — Ненавижу эти твои лисьи увертки! — Ровным счетом ничего. Разве что… не мог бы ты сообщить префекту, что военная полиция корпуса уже задержала Хачкая? — Чтобы он прекратил поиски? Да ведь с этого толстого хрена станется потребовать у нас выдачи задержанного. И кого мы ему предъявим? — Не обязательно слать ему официальную бумагу, Эмил. Достаточно намекнуть. Можешь сослаться на меня: мол, Хачкая взяли MP [4 - МР (сокращение от Military Police) — военная полиция.] генерала О'Ши, А потом пусть пишет запросы в Дуррес, наш босс знает, куда посылать таких деятелей. Некоторое время Димитров обдумывает мое предложение, потом с явной неохотой отодвигает тяжелый табурет и встает. — Что ж, Луис, может, это и не такая плохая мысль… Я подкину ее комиссару Полю, и, если старик будет не против, сообщу тебе. Идет? В общем, мы расстаемся друзьями. Вот только в поисках Хачкая я не продвигаюсь вперед ни на дюйм. Вы, разумеется, можете поинтересоваться, почему я так зациклился на этом пареньке? Отвечу: у меня на то две основные причины. Первая — у меня больше нет ни одной ниточки, которая помогла бы мне приблизиться к «ящику Пандоры» и таинственному эмиссару «мясника из Приштины», К тому же информация, полученная от Эмила, не оставляет сомнений в том, что Хачкай действительно замешан в серьезных криминальных делах. Вторая причина заключается в том, что он все еще мне симпатичен. Странно звучит, согласен. Даже после того, как я выстроил для себя четкую картину убийства Патрини (эмиссар получает от итальянца «ящик», уходит, появляется не вызывающий подозрений малолетка, расстреливает моряка, после чего имитирует соблазнение Сали Романо, обеспечивая себе алиби), Ардиан по-прежнему не вызывает у меня ни гнева, ни отвращения. Я упорно продолжаю думать о нем как о жертве неблагоприятно сложившихся обстоятельств, тем более что сейчас за ним действительно охотятся и полицейские, и бандиты. Может быть, именно подсознательное стремление доказать себе самому, что я не ошибаюсь, и заставляет меня нанести визит его родителям. |
