– У Морса с Джонсоном хорошие отношения? – спросил главный констебль.

– Никаких отношений.

– Кстати, куда отправился Морс?

– В Лайм-Риджис – вы знаете, туда, где разворачивается действие "Вероисповедания".

– А-а. – Лицо у главного констебля оставалось непроницаемым, пока Стрейндж неуклюже добирался до двери.

Джонсон согласно кивнул.

– Мне это нравится. Вы позвоните в «Таймс», сэр?

– Почему бы вам самому не позвонить им?

– Вы случайно не знаете?..

– Вы – можете – воспользоваться – телефонной – справочной, – раздельно продиктовал Стрейндж, – набрав один-девять-два.

Джонсон поджал губы, а Стрейндж продолжал:

– И пока я здесь, неплохо бы вам напомнить мне об этом деле. Хорошо?

Итак, Джонсон напомнил ему о деле, собрав вместе все нити этого преступления с гораздо большим искусством, чем ожидал от него Стрейндж.

Карин Эрикссон стала объектом «дела об исчезновении» год назад, когда был обнаружен ее рюкзак; она оставалась объектом «дела об исчезновении» и сейчас. Она не являлась объектом «дела об убийстве» по той простой причине, что исключительно трудно завести дело об убийстве, не имея каких-либо обоснованных подозрений, не имея мотива и прежде всего не имея трупа.

Итак, что же было известно о мисс Эрикссон?

Ее мать держала маленькую гостиницу в Упсале, но вскоре после исчезновения своей дочери переехала в родные места – в пригород Стокгольма. Карин, средняя из трех дочерей, только что окончила курс по специальности "секретарское дело" и выдержала выпускной экзамен если не с отличием, то, по меньшей мере, с надеждой получить приличную работу. Это была девушка, по общему мнению, классического нордического типа, длинноволосая блондинка с грудью, которая немедленно приковывала обостренное внимание мужчин. Летом 1990 года она совершила поездку в Святую землю практически без денег, но и без особых приключений. Правда, предполагают, что уже там она стала жертвой насилия со стороны израильского солдата.

В 1991 году Карин решила совершить еще одну поездку за моря; при этом положила себе за правило при любых обстоятельствах держаться подальше от военных, куда бы ни поехала. Она прошла трехмесячный курс обучения рукопашному бою в Упсале, обнаружив при этом способности и настойчивость, отнюдь не всегда свойственные ей при изучении секретарского дела. Как бы там ни было, это была высокая, ширококостная, атлетического сложения молодая женщина, которая вполне – спасибо, не беспокойтесь – могла о себе позаботиться.

Следствие показало, что Карин прилетела в Хитроу в среду 3 июля 1991 года, имея почти двести фунтов стерлингов в кармане, весь джентльменский набор для путешествий автостопом и адрес пансиона Молодежной христианской организации около площади Кингс-Кросс. Через несколько дней, проведенных в Лондоне, большая часть английской валюты, видимо, уже растаяла. Она села в поезд метро, идущий в направлении к Паддингтон (возможно), откуда (возможно) проделала путь по А40 и М40 – в Оксфорд. Управляющая пансионом в своем заявлении утверждает, что, по словам Карин, последняя направлялась в конечном итоге к своей отдаленной родственнице, живущей где-то в центре Уэльса.

По всей вероятности, Карин могли видеть на одной из дорог, примыкающих к А40, приблизительно в десять часов утра в тот же день. Она была весьма приметной фигурой: длинные, соломенного цвета волосы, выцветшие джинсы с прорехами на коленях по последней моде. Но особо приметным – по показаниям нескольких свидетелей – был желто-синий шведский флаг – 23 на 15 сантиметров, – пришитый к большому клапану ее рюкзака.