Так вот, возвращаясь к интересной мысли. А что, если в бочку смолы капнуть волосяночного клея? Ну а что, взять тот же каучук, сам по себе липкая унылая масса, но добавь щепотку серы и прогрей, и он на глазах превращается в упругую резину, которой уже никакая жара не страшна.

Клей волосянки в этой затее пойдет не основой, а катализатором, глядишь, поменяет саму кристаллическую решетку канифоли, или через Основу как-нибудь повлияет, механизм мне знать необязательно, мне нужен результат. Прецедент, между прочим, имеется, пара цветков с Больдова дерева пропитала Основой целое ведро жира, сам цветок попахивал скромно, а ведро после него благоухало на весь участок, и старый запах выветрился подчистую.

Ну всё, решено, нужны новые эксперименты, вариантов попросту нет. Напоследок я зачем-то поднес пластинку к носу, принюхался и даже попробовал на зуб. Едкий луковый дух сидел в композите намертво, а зуб честно доложил, что грызть тут нечего. Вычеркиваем, солдатские сухари из этого делать не будем.

Ладно, посидели, подумали, пойдем дальше. Лукового дерева в наличии всё равно нет, Эдвинов пучок я извел почти целиком, да и волосянок под клей еще добыть надо, причем непонятно сколько, так что эксперименты подождут сырья. А вот мыло ждать не будет.

Тетка перехватила меня на подходе к навесу, и на этот раз увернуться не вышло.

— Насчет жира, — начала она с того же места. — Дно у запасов видно. На эту лепку хватит, а дальше из чего варить прикажешь? Я вот отдыхать не планировала, например.

— Дальше разберемся, — вздохнул я, пока еще не представляя как с этим разбираться на самом деле. — Но если выходные будут вынужденными, то всё оплачивается в полном размере.

Такие новости к моему удивлению тётку не порадовали, и она всем своим видом показала, что на выходных ей заниматься не чем, лучше уж обеспечить все-таки сырьем и работой. Ну а я что сделаю? Идти охотиться на жирных животных? Так у нас мяса предостаточно, как-то обидно переводить ресурсы леса впустую. Но если что разберемся, в этом уверен. В крайнем случае пойду и старосту попрошу, вдруг он знает где прячутся резервные запасы?

Так вот, даже с учетом дефицита и необкатанной технологии производства, наварили мы за эти дни несколько ядер, отчистили каждое насколько возможно, и сырья вышло где-то на сто тридцать кусков. Это если лепить прежние, грамм по сто десять, по сто двадцать, но прежних больше не будет.

Форму я решил изогнуть, чтобы кусок удобнее ложился в ладонь, а с обратной стороны продавить выемку, и вот она, лишняя масса, улетучилась сама собой. Грамм сто в куске, а в ладони сидит даже лучше старого, сколько получится по итогу — посчитаем уже на готовых брусках. Останутся неликвидные огрызки, вылепим из них цветочки грамм по пятьдесят, и продавать такую мелочь можно за ту же цену, красота своих денег стоит.

Выемку эту я про себя окрестил клеймом экономии. В прошлом мире за такую оптимизацию меня похвалил бы любой отдел маркетинга, а здесь я сам себе и маркетинг, и ОТК, и совесть. Совесть, правда, на переговоры не позвали.

В общем, делим мыло по сортам, и хозяйство к этому уже готово. Ведра под ядра тетка притащила сама, начищенные до блеска, и у кого она их отобрала, рассказывать поленилась. Уточнять я не рискнул, с утра уже видел, как она заставила двух солдат перетащить большой котел, а ведь люди просто шли мимо, рыбку половить. Удочки так и пролежали в траве, пока котел не встал туда, куда ей было угодно.

Ядра я разделял лично, взвешивал на ладонях и раскладывал по ведрам, каждому сорту свое. Первым пошло серое ядро из первой варки, отчистить его удалось до светло-серого, и на большее рассчитывать не стоит, но на этот случай имеются добавки. Капнул смолы, добавил немного железного дегтя, мазнул чистого жира и мыло потемнело, набрало специфический дегтярный дух с хвойной ноткой, зато на вид стало солиднее прежнего.