[Анализ материала…]

[Анализ завершен]

[Объект: мыло хозяйственное (ядро очищенное, смола, деготь железного дерева)]

[Вместимость Основы: низкая.]

[Особые свойства: сильное обеззараживание. Расщепление стойких загрязнений]

Вот тебе и простой сорт… Антисептик из него вышел мощный, а въевшуюся грязь такое мыло станет выедать лучше нарядного, солдатам и мастеровым ровно то, что нужно. Странно только, что деготь у нас раньше числился пластификатором, а теперь еще и в антипятины подался. Ну и хорошо, молодец деготь, жаль лишь, что заканчивается.

Дальше пошла линейка обычных кусков из ароматного цветочного ядра. Тут никаких хитростей, на пережир добавил жирка почище из запасов, и лепи себе бруски, дух от них цветочный и легкий, в столице такие уйдут не глядя, а за счет экономии меда выставлю на них стандартный ценник в ползолотого.

Ну и три десятка самых особых, им внимания досталось больше всего. Смолу туда не добавлял вовсе, а вот меда плеснул от души, ложки по две на замес, и вымешивал до тех пор, пока рука не отвалилась, тут равномерность решает всё.

Как и в прошлый раз, в толще мыла замерцали нити Основы, а аромат разнесся на добрый десяток метров вокруг, гвардеец на стене и тот удивленно покосился в мою сторону. Вот это уже пойдет вместо любых духов, и почему-то мне кажется, что держаться аромат будет долго. Причем не резкий, каким я нюхал его в ведре, а спокойное благоухание, одинаковое хоть вплотную, хоть издалека.

Такое добро ты, дружок, за серебро у меня точно не купишь. Золотой минимум, а то и полтора, и это не обсуждается. Да и партия пробная, цветов на дереве у Больда еще предостаточно, так что это только начало.

С этим настроением я и отправился к старосте, мыло мылом, а расплачиваться с людьми надо уже сегодня, и желательно звонкой монетой, а не обещаниями. Он восседал за столом над какими-то записями, выслушал просьбу выдать пятьдесят серебряков из моего кошелька и даже бровью не повел. Вытащил из-под лавки сундучок, отсчитал монеты столбиками по десять штук и подвинул ко мне, а вот взгляд из-под кустистых бровей стоил целого допроса.

— На дело, не на пиво, — успокоил я, сгребая серебро в мешочек.

Староста на это хмыкнул, и поди пойми, шутка ему понравилась, или пиво в его системе ценностей тоже числится делом. По моим прикидкам в кошельке должно было остаться семнадцать с половиной, а осталось, по словам старосты, около семнадцати, расходы утекают уже сейчас, и учет у него, надо признать, точнее моего. Ну а что, расходуются тут, можно сказать, бюджетные средства, а производство без затрат существует только в мечтах или перед штурмом, так что все в порядке.

На площадке я устроил торжественную выдачу, троице объявил предоплату, за эти деньги работаем две недели, а сверху каждому полагается по куску мыла, но уже потом, когда бруски подсохнут. Ударили по рукам, и тетка спрятала монеты куда-то в складки одежды таким движением, что доставать их оттуда я не рискнул бы даже под угрозой расправы.

— А кусок какой? — неожиданно подала голос тихая, от которой я за все дни не слышал и десятка слов. — Простой или который светится?

— Обычный, цветочный, — пообещал я и отметил про себя, что торговаться местные учатся быстрее, чем мылиться.

Дальше по списку шли пряхи, и к ним я заявился с катушками волосяночной нити под мышкой. Заказ озвучил простой, свить канат на двадцать нитей и длиной в сотню метров, только не туго, а едва-едва, лишь бы по дороге не разваливался.

— Так он же расплетется! — старшая пряха подняла глаза от работы и уставилась на меня с искренним недоумением.

— Вот и хорошо, мне такой и нужен.

— Это где ж видано, чтобы вить и не свивать? — возмутилась она, — Веревка либо есть, либо ее нет!

Объяснять, что тугая крутка накручивает Основе лишнюю дорогу, я не стал, у мастериц от подобных откровений работа встанет до вечера.