Собственно, на этом его полномочия закончились. Палатку ставить не дали, костер развести тоже не доверили, и теперь Больд сидел на своей лапниковой горе, смирившись с участью, и подкидывал ветки в разгорающийся огонь. По лицу было видно всё без слов, человек хотел помогать по-настоящему, а ему доверили функцию дровяного сарая, и это несправедливость вселенского масштаба.

Вельт вернулся, когда костер уже устоялся и над впадиной потянуло обласко хвойного дыма. Появился бесшумно, я заметил его только когда он уже стряхивал хвою с плеча в двух шагах от меня.

— Всё спокойно, — бросил он и присел к огню. — Две мелких стайки севернее, на водопое, нам не по дороге. Пара хищников по деревьям вокруг, но мелочь, не полезут. Если дым будет, близко не сунутся.

— Растяжки ставил? — на всякий случай уточнил, ведь ловушки в таком месте в любом случае лишними не будут, мало ли какая миграция ночью начнется.

— Три штуки, на подходах, — он махнул рукой куда-то за мою спину. — Тонкие, под коленом натянул, споткнется любой зверь, а мне хватит звука, чтобы проснуться.

Я повернулся посмотреть, но в сумерках ничего не разглядел, собственно, в этом весь и смысл.

— Навес к стене двигай, вон туда, — Вельт указал на участок у скалы, где каменный выступ нависал козырьком. — Ветер сверху пойдет, а камень прикроет. Одной скатки хватит, лишь бы сверху не капало, а снизу подстилка уже есть.

Скатку растянули вдвоем, привязали к двум жердям, воткнутым в щели между камнями, и получился невысокий кособокий навес, зато от росы спасет. Больд под него не влезал в принципе и даже пробовать не стал, устроился рядом на своей подстилке, и, судя по всему, ничуть этим не расстроился.

Вельт тем временем скинул со спины двух подвешенных за лапы птиц, каждая размером с хорошую утку. Когда успел подстрелить, я даже не заметил, видимо еще во время разведки.

Подсел помочь ощипать, но охотник сразу показал как надо. Оказывается, не всех птиц стоит ощипывать, у некоторых проще шкуру содрать и Вельт справился с этим в одно быстрое и точное движение. Так что через совсем скоро обе тушки уже сидели на прутьях над углями, и по лагерю поплыл запах жареного мяса, от которого живот тут же забурчал что-то нелестное.

— А ты почему так хочешь в деревне остаться-то? — Вельт откусил от подрумянившейся ножки и поморщился. Без соли не то, конечно, но деваться некуда, поставок из города давно нет.

— Ну так ты тоже тут сидишь, и ничего, — я тоже отгрыз кусок и повернулся к Больду, хотя лучше бы не поворачивался. Тот снял с прута вторую птицу целиком, подержал на ладони секунду, видимо дожидаясь пока перестанет обжигать, и забросил ее в рот. Косточки захрустели, и через мгновение от птицы остались только воспоминания.

— Эх, маловато… — тяжело вздохнул Больд и полез в свою сумку за вяленым мясом. Достал пару пластинок, принялся жевать с недовольным выражением и уставился в огонь. На его комплекцию такой ужин примерно одна ложка каши.

— Я-то как раз успел попутешествовать, — Вельт усмехнулся и откинулся на локоть. — В столице бывал, когда помоложе был. Ладно Больд, ему и в деревне хорошо, а весь мир радоваться должен, что ему гулять лень. Но ты-то мог бы выбраться, посмотреть, как оно за частоколом. Совсем не интересно? Мир огромен, и ты даже не представляешь насколько.

— Почему же, интересно, — я и не собирался врать. — Но здешние земли тоже разнообразны, я тут еще не успел всё изучить, какой мне смысл лезть дальше? Вот устрою жизнь, организую место, куда можно вернуться, а дальше уже можно будет и за частокол выбираться.

И это правда, я прекрасно понимаю, что сижу в одной точке, но ограничения эти намеренные. Здешнее устройство общества вряд ли позволит мне гулять где вздумается.