Доклад от передового отряда пришел еще утром. Деревня цела, стены целы, ни жил, ни зверья в округе, сведения помощника лорда не подтвердились. Командующий выслушал, отпустил гонца и двинул колонну дальше тем же шагом. Спешить он не стал с самого начала, и оправдываться за это тоже.

Войско вытягивалось из леса и строилось на ходу. Впереди лучники и пехота с мечами и копьями, за ними рыцари со слугами и запасными лошадьми, позади обоз с продовольствием, который время от времени пополняли из города. Там же, в обозе, везли раненых, кого не успели отправить в глубокий тыл. Главное, чтобы доехали живыми, мертвых наверху считают отдельно, и счет этот расти не должен.

Командующий ехал в голове колонны и смотрел на деревню. Докладам он верил, но одно дело чужие слова, другое собственные глаза. Ожидал увидеть если не пепелище, то хотя бы следы бедствия, выбитые ворота и брошенные дворы. Вместо этого за перекопанным полем стояла целая деревня с частоколом и кирпичными башнями, и башни эти сложены ровно, со знанием дела.

Недалеко от ворот торчал невысокий колодец под бетонным колпаком, возле которого несли караул двое гвардейцев в глухих шлемах, а просто воду так не охраняют. Поверх стены каталась тележка с баллистой, доехала до поворота, постояла немного и лениво покатилась обратно.

Баллисты в столице есть, и покрупнее этой, но каждую перетаскивают волами и ставят на позицию по полдня. Здесь она ездит по стене сама, причем силами двух солдат, которые по виду не особо-то и напрягаются. Командующий смотрел на это, и внутри поднималось тихое раздражение. Дома попробуй выбей из казны хоть одно бревно на укрепление, замучаешься писать бумаги. А тут дыра на краю королевства, и в этой дыре, судя по всему, нашли золотой рудник, иначе откуда всё это?

Сзади сбился шаг, и командующий, обернувшись, увидел, что строй расползается, солдаты глазеют на башни и тележки с раскрытыми ртами, и десятники глазеют вместе с ними. Он открыл рот для команды и поймал себя на том, что собственный рот уже давно раскрыт. Встряхнулся, выпрямился в седле.

— Подтянуться! Марш!

Строй выровнялся, и дальше шли как положено, а командующий вернулся к мысли, которую крутил всю дорогу, к будущему рапорту. С округой всё просто, королевские силы блестяще зачистили земли вдоль тракта, это чистая правда, за нее не стыдно. С деревней сложнее. Груда камней на краю поля? Строиться собирались, месяц-другой стаскивали. Ямы и рытвины? Ловушки на зверя, копали на всякий случай, не пригодились. Зверье разбила армия на дальних подступах, деревне повезло. Звучит складно, и проверять никто не поедет.

План на вечер тоже складывался сам собой. Армия входит в деревню, мужики помогают с размещением, местные женщины готовят горячее, повара наконец отдыхают. После лесных ночевок и даже сарай с крышей сойдет за награду. До ворот этот план дожил в целости, а у ворот начал умирать.

Староста ждал перед открытым проходом, но встречей армии занят не был. Рядом с ним переминался рыжебородый оборванец в заляпанной раствором одежде, и разговор у них шел о своем.

— Да, отопление обязательно сразу, перед заселением, — староста говорил негромко и на подходящую колонну даже не оборачивался. — Сообщу Хоргу, пусть выделит каменщика, печи делать пора. Двигайтесь по одной стене, бараки всё равно кольцом замкнутся, всё по проекту.

— Принял, староста. Я чего подошел, уточнить надо было… — почесал затылок работяга.

— Всё правильно ты подошел.

Рыжебородый скрылся в воротах, и только после этого староста повернулся к командующему. Лет шестьдесят, сухой и крепкий, спина прямее, чем у половины рыцарей в колонне. Смотрел спокойно, и снизу вверх смотреть даже не пытался, хотя перед ним стояло несколько сотен вооруженных людей.

— Рад видеть, что король не забыл про нас и прислал помощь, — он склонил голову ровно настолько, насколько положено.