С погодой, к слову, повезло, тепло и солнечно, а в улей лезут как раз в такую пору. Днем большая часть пчел в разлете, трудится по цветам, и дома остается не так много народу. Правило рабочее, вот только у нас оно вряд ли сработает, пчелы-то неправильные.

Роли у них поделены, мелкие собирают пыльцу, а крупные никуда не летают и стерегут дом. И кто знает, насколько далеко это разделение зашло. Может, в глубине расщелины меня поджидают пчелы-рыцари и пчелы-маги, а в самом дальнем зале восседает на восковом троне пчела-король, и мне еще предстоит просить у него аудиенции. Мда, какие только мысли не лезут в голову, когда залезаешь в душный кожаный мешок, покрытый бараньей чешуей.

Облачение, кстати, много времени не заняло. Вельт накинул на меня балахон и расправил ленты, шлем я нахлобучил сам и накрепко затянул петли под подбородком и за ушами. Внутри сразу стало жарко, обзор через струны так себе, зато снаружи, если верить Ректу, я выгляжу как хтонь, и на пчел это, глядишь, тоже подействует.

Коромысло вырезал тут же, из подходящей палки, подвесил ведра по концам и закрепил всю конструкцию за спиной, чтобы дым тянулся следом, а руки оставались свободными. Третье ведро, под соты, пристроил туда же, в руку взял лопату, и на этом экипировка закончилась.

Напоследок обсудили план действий, если это можно так назвать. Вельт уже вернулся с разведки и показал, с какого камня на какой перепрыгивать, чтобы выбраться на площадку, а Больд занял место под обрывом и пообещал ловить всё, что оттуда посыплется, включая меня. Собственно, на этом совещание закрыли, и я полез.

Двигаться в костюме оказалось еще неудобнее, чем по двору. Ноги то и дело норовили соскользнуть, зацепиться руками не выходило, рукава-мешки для такого не приспособлены, так что балансировать приходилось лопатой и коромыслом, а ведра при каждом рывке щедро окуривали то меня, то окрестности.

И пусть лезть тяжело, голову всё равно заняли мысли, в основном про дым за спиной. Дымарь ведь штука на вид простая, а работает хитро. Пчела чует гарь и делает единственный разумный вывод: где-то горит лес. А раз горит лес, дом вот-вот придется бросать, и спасать в первую очередь надо самое ценное, то есть мед.

Вся семья отрывается от дел и принимается набивать брюшки запасами, а сытая пчела вялая и добродушная, ей и летается тяжело, и сгибаться для укола лень, ей бы забиться поглубже да переждать. Заодно дым перебивает сигналы тревоги, у земных пчел это запахи, а чем переговариваются местные — вопрос открытый, но будем надеяться, что вонючка глушит у них всё разом. В теории выходит складно, ну а проверять теорию, как обычно, выпало мне, благо передвижная лаборатория с собой, целых два ведра.

И вот он, вход в улей, хотя снизу всё это смотрелось куда безобиднее. Расщелина на деле не трещина вовсе, а целая пещера, и насколько глубокая, отсюда не разглядеть, метров десять свет еще выхватывает, а дальше сплошной темный провал. Шутка про короля пчел резко перестала казаться смешной, да и пчелы-солдаты вблизи в собачью категорию уже помещаются с трудом. Топчутся у входа, потряхивают крыльями и с почти человеческим недоумением разглядывают кожаного чешуйчатого дурака, который все-таки осмелился сюда подняться.

— Ж-ж-ж? — вопросительно прожужжала одна, а вторая звонко щелкнула жвалами.

— Ну, допустим, бе-е, — попытался как-то убедить их, что я не медведь. На всякий случай чешуйки продемонстрировал, вдруг признают барана все-таки?

Вот только моя гениальная уловка сработала слабовато. И вообще, кто вдруг решил назвать этих монстров пчелами? Действительно ведь, ничего общего!

Додумать мне не дали, первая сорвалась с места и со всего разгона ударила в грудь, и сразу стало понятно, что ужалить тут задача вторая. Первым делом гостя положено снести с площадки, и оборона, надо признать, у них поставлена с умом, зачем возиться с чужаком, если за спиной у него обрыв.