Третий, мелкий чумазый оборванец без одного рукава, скорее всего просто прибился к первым двум за компанию. Вот у этого будущее скверное, бездарь бестолковая, такое видно сразу. На таких убогих лучше вообще время не тратить, это ясно еще по запаху, можно даже не смотреть. А проницательность у командующего всегда была на высоте, в людях он разбирается прекрасно. По крайней мере лично он уверен в этом полностью.

* * *

Заготовка дошла в горне до ровного вишневого свечения, и Дагна перенесла ее щипцами на наковальню. Металл шел охотно, раздавался под ударами точно по разметке, окалина разлеталась мелкими искрами, и только крыльчатка за спиной почти затихла, паренек у воздуходувки опять загляделся на чужие руки.

— Наглядишься еще, когда крутить научишься, — бросила Дагна, не поворачивая головы. — Жар упустил.

Паренек налег на ручку, горн загудел ровнее, а второй подмастерье на всякий случай пригнулся пониже над напильником, чтобы не попасть под горячую руку. Гонять их приходится постоянно, но без злобы и по делу, толк из обоих выйдет, один уже соображает на лету, второй берет усердием. А пока пусть крутят да таскают клубни из кучи, ну и смотрят, куда бьет мастер, наука в кузне заходит через глаза ничуть не хуже, чем через ладони.

Заказ Ольда лежал на верстаке, нацарапанный углем чертеж и деревянный макет, который столяр вырезал для верности. Макет вышел кривоватый, зато с ним не нужны долгие объяснения, приложил, повертел, и размеры сами встали по местам. Ось да крепление под нее, вещь с виду нехитрая, только с нехитрой Ольд не тащился бы через полдеревни со своей деревяшкой.

Саму ось она вытянула и осадила еще днем, на вечер осталась возня с креплением. Гнезда под втулки требовали точной подгонки, люфт здесь недопустим, разболтается на ходу, и колесо поведет. Дагна правила посадку раз за разом, примеряла деревяшку Ольда и возвращала деталь в горн, пока металл не сел по макету без единого зазора.

Про колесо она расспрашивать не стала, и так понятно, чье оно и куда встанет. Рей ей еще при закладке кузни обещал водяной молот, который будет бить от речного течения, знай только заготовки подставляй. Отец про такие когда-то рассказывал, но вживую она ни одного не видела, вот и прикидывай теперь, что у него внутри. Поглядеть бы хоть одним глазом, за счет чего эта штука обходится без молотобойца, а если еще и заработает, руки освободятся под тонкую работу, которой накопилось на год вперед.

Последнюю проверку крепление прошло уже в сумерках, и Дагна опустила деталь в корыто, переждав столб пара. Готовую работу обтерла и выложила рядом с осью и макетом, утром Ольд заберет, а если вздумает придираться к посадке, пусть сперва вырежет макет поровнее.

Подмастерьев она отпустила по домам, загребла угли и прикрыла заслонку, а дальше оставалась только дорога через вечернюю деревню. Из-за частокола тянуло дымом чужих костров, зарево от лагеря поднималось над самым гребнем, и гомона оттуда доносилось больше, чем со всех дворов разом.

Гостей набежало столько, что кузне теперь работы хоть отбавляй, из лагеря уже наведывались со своими нуждами, и это явно только начало. Ну и пусть наведываются, очередь для всех одна, сперва заказы деревенских, а реевские так и вовсе без очереди. Кто на этом участке сложил горн, она помнит прекрасно, от первого кирпича до последней руны в дымоходе, и своим его до сих пор не считает. Занятно другое, собственного ей даже не хочется. Жар этот горн держит ровно, заготовки прогреваются насквозь и без пятен, тяга не гуляет, и на чем-то другом она работать уже попросту не сумеет. Металл будто волшебным становится, и это действительно так.

Возле дома Дагна остановилась, не дойдя пары шагов до калитки. От калитки к двери тянулась дорожка из розовых лепестков, выложенная старательно и широко, судя по разлету краев, лапищами какого-то монстра.