— Это же моя… — пробасил он и расплылся в улыбке. — Я же ее в листья заворачивал! Самая чахлая была, выхаживал ее!

Обиды на укус в нем не нашлось ни капли, скорее наоборот, из него во все стороны перла гордость нянки, вон какая выросла, самого Больда свалила. Он пересадил спасительницу к себе на колено и осторожно погладил пальцем по спинке, а та не возражала, сидела и шевелила усиками. Спина между лопаток у него потихоньку надувалась горбом, опухоль расползалась выше и уже прихватывала шею, но подобные мелочи Больда не занимали вовсе. Рука плетью, спина дыней, зато пчелки целы и никого из своих он не зашиб, а остальное приложится.

Так мы и сидели посреди разгромленной поляны, я пересчитывал свой гарнизон, подсаживал обратно сползающих бойцов и вполголоса вел с ними светскую беседу, мол, как служба, как самочувствие, на что мне отвечали «бз» с разными интонациями, и разговор, честно говоря, выходил содержательнее многих человеческих.

Больд напротив нянчил свою спасительницу от необратимых последствий и тихонько ей что-то гудел. Лес вокруг затих, птицы попрятались и помалкивали, и я их прекрасно понимаю, после такого представления сам пересидел бы где-нибудь в дупле. Мало ли, вдруг тут опять деревья летать начнут.

В этой тишине Кейн и вернулся, да так незаметно, что обнаружил я его, только когда он уже стоял на краю поляны. За ним, треща кустами, по одному подтягивались мужики, и каждый, высунувшись из зарослей, первым делом застывал с открытым ртом.

Посмотреть, надо признать, есть на что. Всю поляну устилает щепа от трех сосен вперемешку с осиными запчастями, в скале зияют свежие дыры, у собственной ямки восседает опухший Больд с пчелой на коленке, ну а довершю картину уже я, целый и невредимый человек в живых пчелах.

Кейн обвел хозяйство долгим взглядом и обреченно помотал головой.

— Так. Кто-нибудь, своими словами. Что здесь было?

— Так это… Больд был, — пожал я плечами в расчете, что дальнейшие объяснения не потребуются.

— Это я в курсе, — поправил меня охотник. — Вопрос в том, почему скала уцелела и откуда после Больда здесь такой порядок. И вообще! Мы же еще дома договорились, всем слушать мои команды!

— Ну так Больд же… — попытался вклиниться я.

— Да ты вообще молчи! — отрезал Кейн и переключился на вернувшихся. — А с вами, придурки, отдельный разговор! Почему, когда я скомандовал «валим», вы за телеги хвататься начали⁈

— Ну так там же, вон, это… — мужики замялись, попереглядывались, пока одного не осенило. — Во! Ванна же там! А как без нее?

— Как без нее… что? — Кейн даже поперхнулся. — Штаны стирать? Так для этого ручей есть! И заметь, кто первее приказ исполнил, тот встает выше по течению!

Ругался он еще долго и с удовольствием, поминал дисциплину и чьи-то пустые головы, и при этом старательно делал вид, что мы с Больдом тут вообще ни при чем. Справедливости ради, так оно и есть, трагедию мы предотвратили самую настоящую, убегающих мужиков осы вряд ли оставили бы в покое, скорость у этих тварей не чета человеческой.

Раненый мужик, кстати, оказался жив, лежал деревянный и хлопал глазами, зато пальцы у него уже шевелились, так что вывод про парализующий яд подтвердился окончательно. Погрузили его на телегу бревнышком, и, пока телеги перекатывали подальше от скалы, он возмущенно мычал на каждой кочке.

— До деревни отойдет, — успокоил всех Кейн. — Ну или привыкнет.

Серьезного разноса в итоге все равно не вышло, обстановка не располагала. Больд сидел с умиротворенной физиономией и гладил пчелу, неподалеку из земли торчал аккуратный пучок осиных лапок при полном отсутствии остальной осы. В моем прежнем мире эту игру назвали бы футболом, разве что мяч здесь не пережил первого же удара.