Кататься по земле с ранеными на спине не станешь, так что ушел широким шагом в сторону, и над макушкой хлестнуло ветром от крыльев. Пчелка вцепилась осе в морду прямо на пролете и заход смазала, а вот на втором ее просто смахнули, закувыркалась в траве, выпуталась и снова полезла в драку. Я тем временем поднырнул под жало и впечатал в полосатый бок импульс Разрушения, только толку вышло примерно нисколько, Основа скользнула по хитину и растеклась, не оставив даже царапины, будто броню воском натерли.

А ведь, возможно, и не будто, воск Основу не пропускает, и если у здешних ос он от природы вплавлен в панцирь, то ясно, отчего мои импульсы стекают с него без следа. Мысль любопытная, но легче от нее не стало, оса заходила раз за разом, пчелка бросалась наперерез и висла у нее то на лапе, то на крыле, раненые держались мертвой хваткой и тыкали жалами воздух, я уворачивался и изредка прикладывал кулаком то, до чего дотягивался, только все наши старания были ей до фонаря. Дыхание понемногу сбивалось, живой груз легкости тоже не добавлял, и долго такие танцы продолжаться не могли.

Вот только прежде, чем окончательно выбиться из сил я заметил, что в нашу сторону по воздуху несется целая сосна, с ветками и даже с корнями. Тело сработало раньше головы и выбросило меня в сторону длинным прыжком, да так, что раненый десант на спине чуть не осыпался, а сзади тут же грохнуло, и земля подпрыгнула. Обернулся, а оса уже лежит, по крайней мере та ее часть, что видна из-под ствола, вокруг оседает облако хвои и пыли, и от места удара в разные стороны по земле расходятся трещины. Пчелка, к счастью, успела убраться с дороги и теперь возмущенно нарезала круги над стволом.

Сосна, кстати, никуда не прилетала, поскольку сидела в руках у Больда. Стоял он в паре шагов и выдергивал свое орудие из земли для нового замаха, и если прикинуть траекторию, летела эта дура не в одну осу, а в нас с ней разом, просто Больд особо не целился. У кого-то тут, помнится, пчелки были неприкосновенны, вот только висели они в момент удара как раз на мне.

Так вот, о том решении, до которого я никак не мог додуматься. Оно простое до обидного, в прежнем мире такое висело на гвозде в каждом доме. Мухобойка, просто большая.

Сосна снова пустилась в дело, и мне выпала короткая передышка. Потратил ее с толком, подобрал с травы осыпавшихся во время прыжков бойцов и по одному пристроил обратно, лапками за одежду. Больд между тем все рычал и распалялся, после пары ударов вековая сосна в его руках разлетелась в щепки, но процесс ему, похоже, понравился, так что он отбросил огрызок ствола и выдернул из земли новую, вместе с корнями и комьями.

Со скалы спикировало еще с десяток ос, из нор полезли новые, но довольно быстро стало ясно, что ловить им тут нечего. Больд пустился в пляс, останавливать его бесполезно, да и незачем, а я уже смотрел на небо вместе с пчелками. Там, на приличной высоте, нарезал круги здоровенный монстр.

Если сравнивать, я бы назвал эту тварь шершнем. Ну, как оса, только крупнее в несколько раз, и лучше с такими не встречаться вовсе. Дома шершень считался самой крупной из ос и самой опасной, жалил сколько влезет, а яд у него такой, что от одного укуса рука раздувалась и болела неделю, десяток же мог уложить и здорового мужика, причем насовсем. Пчел шершни даже не жалили, экономили, просто перекусывали жвалами пополам, и стайка таких разбойников при случае вырезала целый улей с тысячами защитников. И это при размере с большой палец.

Так вот, если у нас эту мелочь опасались все, от пчел до пасечников, то что говорить о здешней туше? Только что окрепшая несокрушимая вера в мухобойку взяла и растворилась в басовитом гуле крыльев. Может, шершень, может, главная оса, точно не скажу, и, к счастью, выяснять не пришлось.

Тварь покружила, потом зависла прямо надо мной, и ее тяжелый взгляд я почувствовал буквально нутром. Основа вокруг сгустилась, на несколько мгновений ощупала меня вдоль и поперек, и наверху явно сделали какие-то выводы.