— А, ну тогда ладно, — Тарн переглянулся с Фальком, и оба заметно оживились. Аргумент про жил здесь работает безотказно, потому что жилы касаются всех, и когда дело доходит до защиты деревни, даже охотники готовы помахать топором.

Подошел к шиполисту на расстояние жерди и примерился. Ствол толщиной с мое бедро, может чуть толще, кора гладкая, бугорки едва заметные, а шипы уже успели спрятаться. Вложил Основу в топорик и ударил.

Лезвие вошло в дерево на ладонь, и в тот же миг ствол ощетинился. Шипы полезли отовсюду, длинные, с палец, блестящие и мокрые от сока, некоторые выстрелили так резко, что воздух свистнул. Один чиркнул по жерди, оставив на дереве глубокую борозду, будто когтем провели. Но руки мои были в полутора метрах от ствола, и шипы до них не достали, чего, собственно, и добивался.

— Ну и сволочь, конечно, — выдохнул Фальк, хотя он явно видел подобное уже не раз.

— Тварь не тварь, а рубить надо, — выдернул топор обратно, и из разруба потекла светлая жидкость. Шипы вокруг места удара торчали особенно густо, видимо защищая рану, и следующий удар пришелся прямо по ним. Основа сверкнула по лезвию, хрустнула по минерализованным наконечникам, два шипа отлетели, третий треснул, и топор снова вошел в древесину чуть глубже.

[Основа: 4/20]

Многовато уходит… Каждый удар с вложением Основы жрет прилично, а без вложения шипы просто не пускают, лезвие скользит по ним как по камню. Хотя, возможно, из-за палки-удлинителя такой расход, часть теряется пока доберется до лезвия. В следующий раз надо будет подготовить специальный инструмент уже.

— Тарн, держи, — протянул ему жердь с топором. — Бей прямо в тот же разруб.

Охотник принял конструкцию, покрутил в руках, примерился и рубанул. Удар вышел увереннее моего, все-таки мужик здоровее и замах мощнее, а Основы в удар вложил щедро. Шипы вокруг разруба хрустнули и посыпались, а ствол треснул вглубь еще на пару пальцев.

— А ничего так! — оживился Тарн и врезал еще раз.

Дальше пошла работа. Рубили по очереди, каждый по два-три удара, и Основы не жалели, потому что без нее и пытаться нечего. Шипы то и дело пытались достать, выстреливая в сторону ударов, некоторые вылезали прямо под рукой, но жердь спасала, и только благодаря этому никто не пострадал.

Через полчаса прорубились через защитный слой шипов, плотную кору и добрались до чистой древесины. А сердцевина и вовсе, оказалась куда мягче, чем я ожидал после всего этого сопротивления, рубилась охотно и без фокусов, шипы на прорубленном участке уже не вылезали, видимо подкорковые камеры были разрушены и выдвигаться стало неоткуда.

— А ствол-то мягкий, — удивился Фальк, когда его очередь подошла.

Дальше дело пошло быстрее, потому что чем шире разруб, тем меньше шипов его окружает, и наконец дерево затрещало, накренилось и с глухим шуршанием рухнуло в подлесок. Ствол при падении ударился о землю, и шипы на нижней стороне мгновенно вонзились в грунт, так что бревно легло и тут же зафиксировалось намертво, будто пришпилилось к земле десятком гвоздей.

— Ну, поздравляю, — хмыкнул Тарн. — Срубили. А дальше что?

А дальше надо обрубить ветки, так что полез к верхней части, благо ствол лежит и шипы уже не так опасны, да и на ветках они уже не такие длинные, как в основной части ствола. Топорик снял с жерди, взял в руку нормально и начал обрубать ветки одну за другой, вкладывая в каждый удар по капле Основы, потому что на ветках тоже росли свои мелкие шипики и без Основы лезвие по ним просто скользило.

Ветки, кстати, оказались вполне увесистыми и каждая утыкана листьями с колючей каймой. Сваливал их в одну кучу, стараясь не хвататься за колючие места, хотя это было примерно как стараться не промокнуть под дождем. Нашел рядом несколько ивовых прутьев, нащипал их от куста и стянул охапку веток в подобие вязанки.