…Они довольно спокойно добрались до Калифорнии, хотя в Амазонском проливе, во время стоянки у берега, на них напали негры с лодок, а позже, когда уже выплывали в Тихий Океан, схватились с огромным спрутом, принявшим «Большой Секрет» за лёгкую добычу. Для спрута это плохо кончилось. Когг добрался в Калифорнию ещё до середины осени, и ребята сумели неплохо обосноваться на месте, которое им понравилось. Негры их больше не беспокоили, и зима, весна, да и почти всё лето получились тихими. Они, как признался Джек, даже ещё не начали нас ждать — мы ведь должны были появиться всяко позже.

А вот внутри команды не всё было в порядке. Джек как-то вскользь об этом говорил, но я понял: они конфликтовали с Вадимом…

…Вадим тоже был рад, он и не скрывал этого. Мы с ним пожали друг другу руки, он что-то сказал о шраме… и больше в тот вечер мы не пересекались, хотя я, кажется, успел потрепаться и посидеть рядом со всеми по очереди и вместе — тоже.

— Завтра снимаемся, — сказал я Джеку. — Пойдём на юго-запад, чтобы выйти к Пацифиде у экватора.

— Медленно будем идти, — заметил Джек, не возражая. — Сейчас начнутся осенние ветры, как раз встречные. Месяца два придётся ползти.

— Значит, к началу ноября всяко доберёмся, — я встал. — Пойду к Видову…

— Не надо, — подал голос Мило. — Он спать лёг, я его уложил… Не трогай его, князь.

— Ладно, хорошо, — покладисто согласился я. Мне в самом деле не очень-то хотелось идти к Видову. Суровый, отважный серб в самом деле любил Линду. Бывшую разбойницу из банды Нори Пирелли, которую спас когда-то из рук освобождённых нами рабов…

— Тут много островов, — сказал Джек. — Мы кое-какие исследовали, хотя в основном вглубь материка ходили, до тех мест, где скалы начинаются.

— Мы бы там вряд ли прошли, если бы не дирижабль, — признался я. — Сверху смотрел, такая жуть…

— Может, и прошли бы, — возразил Джек. — Человек везде пройдёт, где захочет.

— К вопросу о встречных ветрах, — заметил я и, зевнув, потянулся. — Пойду потанцую, что ли?

Сандра уже не в первый раз прокляла себя за эту дикую мысль — встретить возвращающихся ребят на берегу. Нет, её можно было понять — беспокойство росло, а после докладов стражи о том, что пиратская эскадра вот уже восемь дней ходит у берегов, оно выросло до невероятных размеров. Тогда-то она и сорвалась на берег…

Сейчас она отчётливо понимала, какая это была глупость. Если бы даже на её глазах пираты топили «Бриллиант» в виду берега — чем бы она смогла помочь, даже окажись у неё в распоряжении весь её оставшийся отряд? А она, кроме всего прочего, взяла с собой всего двух человек…

Сейчас у них уже нельзя было попросить прощенья за то, что она, графиня, их погубила. И Хэл, и Нэд погибли, защищая её. И это была вторая глупость, допущенная в горячности. Ясно же, что двое мальчишек, даже умелых бойцов, не защитят её от возможного нападения… но она, обязанная думать о своих людях, не подумала о том, что пираты могут оказаться и на суше. Сознание как-то прочно связывало их с морем.

Глупость. Преступная глупость, за которую она скоро поплатится сама…

Мальчишки хорошо её защищали, горько подумала она, глядя на пять трупов пиратов, лежащие вокруг неподвижных тел Хэла и Нэда. Они в самом деле были лучшими бойцами… Ещё двое держались, хорошо зацепленные, за спинами пятерых своих товарищей.