– Ну и что – прокиснут? Мы не такие привередливые, как люди.

– Да, но уж нести на себе мешки с воняющим студнем Бобел точно не станет. Обо мне и разговора нет.

Генка почтительно помалкивал всё утро. Честное слово, стоило вызвать разгребателя только для того, чтоб привести его в безмолвное состояние.

Впрочем, молчали все, а я не торопясь, с аппетитом завтракал. Пил чай. Курил. Ещё пил чай. Особого голода я не чувствовал, но именно после такой ночки смотришь на мир другими глазами – наслаждаешься каждым куском, каждым глотком, и пища приобретает совсем другой вкус.

– Мясо со второй туши никуда не таскай, – сказал я Генке. – Мы всё равно уходим. Сваришь на скорую руку здесь и доведёшь до ума на следующем привале. Выступаем не позже полудня. Пойдём по лавовым полям вдоль Большой тропы, пустив впереди себя разгребателя. Случайные встречи нам не нужны.

– А почему бы не поехать на нём? – поинтересовался Генка, и это был уже почти прежний Генка. – Вот так, как ты только что ехал.

– Попробуй, – пожал плечами я. – И, скорее всего, эта твоя глупая мысль окажется для тебя последней.

Ждан опасливо покосился на безразличную ко всему чёрную тушу и пошёл разжигать костёр. Я направился в сторону гор – набрать хвороста. Когда вернулся с вязанкой, моего слизняка уже не было. Он понял, что мне надо, и приступил к прокладке тропы.

– Блин, Элф, какой ты всё-таки эгоист, – вздохнул Генка, когда я вернулся. – Я вот сейчас видел, как разгребатель тронулся в дорогу. Настоящий бульдозер, честное слово. Нет, круче бульдозера: вон там здоровый выступ торчал, а теперь посмотри – ровное место. Я ещё могу представить, за счёт чего эта жидкая штука способна сдвигать с места куски шлака или пожирать камни, превращая их в песок. Но чтоб вот так срезать выступ объёмом в добрый кубометр, даже не сбавив скорости… Как живой тихий аннигилятор, честное слово.

– Может, они и есть живые аннигиляторы, – сказал я. – Мне кажется, многие туннели во Дворце Феха и в других подземных лабиринтах пробиты ими. Слишком уж ровные некоторые из них.

– Вот-вот! – слегка повысил голос Генка. – И ты подумай, что мог бы помочь людям таких животных приручить.

– Кто тебе сказал, что они животные?

– Ну не разумные же! Мы тысячу раз предлагали им всевозможные программы контакта.

– Значит, не то предлагали, что следовало.

– Хорошо, хорошо! Не приручить – наладить общение! Зачем придираться к словам, если помочь ты всё равно не хочешь?

– «Наладить общение», – передразнил я. – А ты спросил, нужно им общение с тобой? Они живут на Додхаре миллиард лет, никто не знает, что они такое. Даже яйцеголовые их не трогают, поскольку не могут, и надо же – разгребатели дождаться не могли, когда умники соизволят обратить на них внимание! Вот потому-то у вас ничего и не получается. И сколько вы не расспрашивайте поводырей, ничего не поймёте. И ты меня не упрекай. Помнишь, что было, когда я согласился помочь вам наладить контакт с рувимом?

Генка промолчал. Он помнил.

– Если очень хочешь, я могу тебе сказать, с чего начать, – щедро предложил я. – Ты начни думать о разгребателе не как о животном, и не как о разумном существе, а… В общем, принимай его таким, каков он есть на самом деле.

– Но я не знаю, кто он в самом деле!

– А ты попробуй, – терпеливо сказал я. – Причём помни, что он в тебе ни капли не нуждается. Жил же он как-то без тебя. И его предки – без остальных людей. И вообще без разумных, хоть и говорят, что разгребатели питаются мыслями.