– Хороший.

Я стиснул зубы и про себя поклялся сегодня же вечером вытрясти из Книги местоположение Колесницы Надзирателей. Хватит с меня глупых картинок с подробностями рельефа – какого чёрта? Я не картограф…

– Это гиблый поход, – сказал я. – Почему ты всё ещё со мной, Тотигай?

Кербер посмотрел на меня удивлённо. Потом задумчиво. Потом – снова удивлённо, и сказал:

– Чтоб мне провалиться, если я знаю. Наверно, я с тобой просто потому, что я давно с тобой.

– Это не ответ.

– Ещё какой ответ. Сколько мы уже вместе? Я не хочу, чтобы ты нашёл корабль без меня… Элф, а на нём правда можно улететь в другие миры?

– Имхотеп так говорил. А что?

– Да ничего. Было бы здорово там побывать.

– В соседних мирах Обруча? – удивился я. – Зачем тебе?

– Думаешь, только люди любят странствовать? Керберы тоже.

– Ну, ты-то точно бродяга, слов нет. Я давно хотел спросить тебя, где ты шлялся сразу после обряда Достижения совершеннолетия. Ко мне ты вернулся не сразу.

– Любой кербер должен повидать как можно больше, чтобы потом рассказать своим детям. Им будет легче жить, усвоив чужой опыт. И я ходил, смотрел, запоминал – потом рассказывал. Но побывать в другом мире Обруча, а после вернуться… Такого ещё не делал никто из моего народа. Никто – со времён прошлого Проникновения, но оно было давно. Мои дети многое узнали бы и стали знамениты среди всех керберов…

Тотигай замолчал, погрузившись в раздумья. Вот те на, – а я и не подозревал, что ему свойственно вспоминать о детях чаще чем однажды в год, сразу после Брачных боёв. Вообще-то он надолго пропадал всякий раз после их окончания, но я не расспрашивал, с чем это связано. Воспитанием щенят у керберов занимаются только самки, постоянно этими щенятами обременённые. Самцы, пройдя обряд Достижения совершеннолетия, принимают в заботе о потомстве минимальное участие. Когда они охотятся в местностях, заселённых керберами, то охотно делятся добычей с самками и щенками, причём не важно, своими или нет, придерживаясь мнения, что чужих детей не бывает. Они же обучают щенят боевому искусству и прочим премудростям.

Иногда кербер не может найти собственную семью, если самке внезапно пришлось откочевать в другое место или она погибла. Тогда он станет учить чужих щенков, что самки охотно позволяют до тех пор, пока на горизонте не появится законный супруг. Такого понятия, как измена, у сородичей Тотигая нет, потому что керберы равнодушны к противоположному полу большую часть года. Живут они рассеянно, поодиночке или небольшими стаями, сбиваясь в кучу только в период Брачных боёв. А тогда о флирте уже и думать забудь – все самцы на месте; хочешь получить новую жену, так нужно кого-нибудь убить. У Тотигая, насколько я знал, было четыре жены, и он остерегался заводить новых, ибо при таком богатстве слабого пола даже защищать имевшихся подруг жизни от посторонних посягательств становилось проблематично. Однако до сего дня я не думал, что он способен отправится на другую планету лишь за тем, чтобы обогатить запас знаний своего многочисленного потомства.

– Наверно ты брешешь, – сказал я. – Чихать тебе на щенков, иначе ты бы виделся с ними чаще. Так и скажи, что самому не терпится прославиться.

– Говорю! – с вызовом ответил Тотигай.

– Нет, ты хорошо скажи. Прямо и честно.

– Хорошо говорю!

– Ты не так говоришь.

– Не так говорю!.. – машинально повторил Тотигай, спохватился и засмеялся своим кашляющим смехом.

Глядя на него, засмеялась Коу, а вслед за ней и я. Державшее нас с момента ухода Бобела напряжение исчезло.