Тотигай побывал на той стороне Границы ещё ночью. Там тоже стояли дозоры, но обойти их не представляло труда. Нашим слабым звеном была Коу, рассеянная и бесстрашная, как любой ребёнок, и я потратил большую часть утра, внушая ей необходимость вести себя осторожно и громко не разговаривать. А двигаться тихо она умела, чего уж там.

– Ну что? – еле слышно спросил Тотигай. – Пошли?

Я опять взглянул на вход в туннель. Конечно, Бобел сразу блокировал противоположный его конец, если этого не сделали первые защитники укрепления. Он будет держаться, сколько сможет, точнее – столько, сколько сможет не спать. Ибогалы ведь и ночью его в покое не оставят. Собственно, именно ночью от них и следовало ожидать самых крупных гадостей. Когда станет невмоготу, Бобел взорвёт туннель. Так повелось, что заваливать себя перед смертью в нашем отряде уже стало традицией.

Последний раз оглядев равнину, я отполз назад от просвета в кустах и встал на ноги. Вскоре здесь будет полно яйцеголовых. Один из небольших отрядов прибыл прямо при нас. И если мы не хотим проталкиваться в толпе, пора уходить.

Пробираясь в зарослях у самой Границы, я вдруг заметил маленькую ножку в туфельке, покрытую приличным слоем грязи. Наклонившись, я осторожно разгрёб слой сухой травы и вытащил из под неё обычную пластиковую куклу с искусственными волосами, в почти развалившемся капроновом платье.

– Смотри – кукла! – шепнул я Коу, очень довольный находкой. Хватит ей играть с патронами. На секунду я даже забыл про Бобела, который продолжал время от времени постреливать, прикрывая наш отход, – ничего не зная ни о нашем местонахождении, ни о том, живы ли мы вообще.

Девушка недоумённо посмотрела на мой трофей. Боже, да ведь она в жизни не видела кукол – в своей новой жизни. Я приложил палец к губам, ободряюще кивнул и сунул игрушку ей в руки. Коу брезгливо повертела её, при этом лохмотья, в которые превратилось платье, совсем съехали с пластикового тела и одна нога вдруг отвалилась. Девушка испуганно бросила мой подарок на землю – теперь отпала и голова. Вздохнув, я засунул все куклины запчасти в карман рюкзака. Потом починю. Тотигай молча ткнул меня носом и яростно загримасничал, всем видом показывая, что нам пора идти.

Пора.

Всегда уже пора идти куда-то. Нельзя останавливаться…

На Додхар мы проникли без приключений, благополучно миновали часовых ибогалов и двинулись вдоль Границы, прижимаясь к ней почти вплотную. После утренней свежести Старой территории сухой жаркий воздух мехрана обдирал лёгкие как наждачная бумага. Мне хотелось вытащить Книгу, взять её за крестообразную ручку, размахнуться и швырнуть в непроходимую Границу слева от нас. Ещё не поздно возвратиться и поддержать Бобела.

И умереть вместе с ним.

Бессмысленная смерть… Бессмысленная? А кто тебе обещал, Элф, что когда ты наконец умрёшь, твоя смерть будет иметь смысл? Смерть вообще может иметь какой-то смысл после того, как ты уже умер?

Тотигай то далеко отставал, то нагонял нас. Ожог на боку причинял ему порядочные неудобства при ходьбе, и резвости у кербера поубавилось. Над нашими головами неспешно катилось по небу огромное красное солнце. Редкие перистые облака парили справа и слева от него, точно боясь приблизиться. На юге виднелись низкие горы с плоскими вершинами, а над ними я разглядел рой чёрных точек – большую стаю гарпий. Тотигай заметил их ещё раньше.

– Хорошо бы они решили пообедать яйцеголовыми по эту сторону Границы, – сказал кербер.

– Главное, чтобы они не решили пообедать нами, – ответил я. – Бобела-то с нами больше нет. Как и его пулемёта.

– Хороший парень был Бобел.

– Хороший.