Яйцеголовые на равнине были в двух тысячах шагов и, конечно, нас видели. Но так же шли на рысях, приближаясь к склону обдуманно и планомерно.

Я отвалился от борта, чувствуя, как промёрзла спина, вгляделся внимательно. Дальше действительно был камень. Но там, где мы стояли, он обвалился, открыв металлическую обшивку. Вон и куски песчаника валяются ниже по осыпи с чуть вогнутой гладкой стороной… Задрав голову, я посмотрел вверх. Генка говорил мне, что когда-то на месте Кайрори плескался океан. И, должно быть, не один миллион лет прошёл с тех пор, как на его дно опустилась Колесница Надзирателей, если потом её завалило таким слоем песка, впоследствии окаменевшего. И, должно быть, она невероятно прочная, если её не раздавило ни толщей воды, ни десятками метров отложений.

Я видел перед собой то, что открыл обвал, – полсотни квадратных метров обшивки. Правда, без малейших признаков люка, но натуральной обшивки с тончайшими, еле заметными швами; однако Тотигай не только не видел корабль, но и не верил в саму возможность его присутствия здесь.

– Погоди же, я докажу тебе, – забормотал я, вытаскивая из рюкзака Книгу. – Погоди…

Книга была такой же холодной и молчаливой, как и Колесница. Не понимая сам, что собираюсь сделать, я сжал её в руках. Напрягся, собираясь с мыслями, – она не отвечала.

Есть корабль, есть Ключ к нему, но нет входа, который этот Ключ отпирает.

Я и раньше не очень верил, что найду что-то вроде замочной скважины. Но мне казалось, что стоит оказаться вблизи Колесницы, как Книга сама подскажет мне, что делать и где искать вход.

По идее, так оно и должно было случиться. Имхотеп говорил примерно то же.

Но этого не случилось. Или Имхотеп ошибался, или я что-то сделал неправильно.

Яйцеголовые были уже в тысяче шагов от склона, они выстроились двойной цепью, и тут один не выдержал непринуждённого ритма – привстал в стременах, загикал, размахивая приросшим к руке разрядником, и сразу несколько кентавров рядом сорвались в галоп. По цепям пронёсся дикий вопль, и яйцеголовые, потеряв всю свою степенность и чопорность, рванулись в атаку.

Тотигай вскочил, встопорщив шерсть на загривке.

– Хватай винтовку, Элф! Покажи им! Хоть по одному гаду за каждого из нас напоследок!..

Я бросил Книгу себе под ноги, но взял не винтовку, а разрядник. Много ли пользы от винтовки, если к ней всего семнадцать патронов?

Однако в нашем положении от любого оружия было мало пользы. Ибогалы разразились беспорядочным залпом, как только приблизились на восемьсот шагов. Вокруг об обшивку разбивались стремительные сверкающие капли, разбрасывающие во все стороны искры. Разряды, попавшие в склон наверху, осыпали нас обжигающей каменной крошкой. Я стал стрелять только подпустив первую цепь ближе – сперва одиночными, потом прижал спусковое кольцо до упора. Сбитые всадники посыпались с кентавров, исчезая в тучах поднятой копытами пыли. Ибогалы ответили шквалом огня. В первые секунды нас выручило то, что снизу вверх им было неудобно целить, но расстояние между нами сокращалось столь стремительно, что вскоре мы потеряли всякое преимущество.

Тотигай бестолково заметался под выстрелами, ища укрытие, но укрытий здесь не было. Один разряд попал по задней лапе, едва её не оторвав. Второй ударил в бок, пробив тело насквозь и оставив после себя дымящуюся обугленную дыру. Я подхватил Книгу и вогнал её в опустевший разрядник. Взглянул на индикатор – ничего… Неужели и это?!? Неужели и в этом она мне откажет?..

Нет – один огонёк, два… Мне казалось, что время почти остановилось. Три огонька… Восемь, всего их должно быть восемь!

Я уже видел оскаленные морды кентавров, на скаку натягивавших луки, и лица всадников. Тотигай приподнялся на передних лапах, и ещё один разряд ударил его в грудь, отшвырнув на корабль, в существование которого он не верил.