Почистить, что ли, рюкзак, чтоб стал полегче? Но там и так ничего лишнего. Развязав тесёмки, я взглянул на содержимое. Котелок, чашка, ложка; вещмешок Имхотепа с галетами, которые почти ничего не весят и нам нужны; разрядник, который нам необходим, – у меня остался единственный магазин к винтовке и ещё один неполный. Выбросить разве одеяло? Д-да-а, заметное облегчение ноши… Сунув одеяло обратно, я нащупал ещё что-то – кукла! Отремонтировал я её, как и хотел. Нет, куклу не выкину. Оставлю на память о Коу, хоть она так и не поиграла с нею… А больше ничего и нет. Меч не бросишь. Гидры, как и разгребатели, тоже встречаются повсюду.

Больше всего весила Книга, и вот уж что я выкинул бы с радостью. Все хлопоты и проблемы с неё начались, – но без неё нам не попасть в корабль.

Ладно, пойдём без облегчения. А если яйцеголовые пустят кентавров галопом, в такую-то жару, то быстро превратятся в пешеходов.

– Вперёд, старина, – сказал я Тотигаю, забрасывая рюкзак на плечи и выходя на тропу. – Бегом – сколько можем.

Где трусцой, где переходя на шаг, мы добрались до горла каньона. Тропа вела дальше, к выходу из него. Изредка мы делали передышку, и я растирал в пальцах очередную голубую галету. Напиток освежал, даже жаркий воздух от раскалённых камней, казалось, отступал в стороны. Тотигай мрачно поглядывал назад, оценивая проделанный путь, и по всему было видно, что яйцеголовых хвалить ему больше не хочется, – ни за галеты, ни за остальное. Моё тело истекало реками пота. Брюки – и то промокли несмотря на жару. Связь с Книгой наладить не удавалось, или я просто ничего не видел, что она показывала, из-за постоянно пляшущих перед глазами радужных кругов. Убедившись, что тропа никуда сворачивать не собирается, мы с Тотигаем забрались в тень под одной из скал и заснули, наметив продолжить путь поздно вечером, когда посвежеет. Печально, однако ибогалы сделают те же выводы и тоже начнут передвигаться по ночам, тем более что на Додхаре сейчас полнолуние.

Ночью идти стало полегче, хотя настоящей прохлады она не принесла. Мы шли до утра, пока не встало солнце и не начало припекать. Красная пустыня с красными скалами сменилась желтовато-серой, с голыми холмами из песчаника. Следующий день… Следующая ночь… Тропа кончилась. Положение не изменилось. По-прежнему выкладываясь до нуля, я не мог наладить контакт с Книгой. Но не видно ещё шлейфа пыли на горизонте…

– Странно, – удивлялся Тотигай. – Должны уже нас нагонять. Что их задержало?

– Что бы ни задержало, нам это на руку. Вот верну своё суперзрение, гляну в прошедшем времени. Может, Книга каким-то образом сама себя заблокировала, и они больше не чувствуют её. Не зря же и у меня всё как отрезало? А теперь идём, идём!

Пытаясь выиграть время, мы всякий раз продолжали путь после восхода до тех пор, пока пустыня не превращалась в полное подобие раскалённой сковородки. Вытирая пот со лба, я невольно морщился. Кожа на руках и лице потрескалась, а сам я весь высох несмотря на то, что всё время пил. Запасная рубашка, завязанная на голове вместо банданы, помогала слабо, хоть я её постоянно смачивал остатками ибогальского напитка, прежде чем выкинуть пустой стакан. Тотигай выглядел как дурно сделанное чучело кербера, которое заставили ходить с помощью магии вуду.

– Долго ещё? – спрашивал он. – Ты с дороги не сбился?

– Нет, хорошо всё помню. Если сегодня всю ночь идти, а утром не останавливаться, будем у корабля до полудня.

– Тогда не будем останавливаться.

– Да рана-то как твоя? Выдержишь?

– Выдержу. Должен… А помру, так не велика потеря.

– Ещё чего придумал! И так уже все мертвы.