– Ты перешёл границы, Прыгун, – сказал я, поведя стволом в его сторону. – Сегодня ты точно перешёл границы.

– Я? – удивлённо поднял брови он. – Да я просто находился там, где никому не возбраняется находиться.

– Твои люди подчиняются твоим приказам, – возразил я. – Или я ошибаюсь?.. Нет, я не утверждаю, что ты сам подал им идею, но стоило тебе приказать, и они прекратили бы. Именно поэтому я и говорю, что ты перешёл границы. Мы, знаешь ли, не обязаны смотреть на всё это.

Слушая сам себя, я подумал, что мои слова больше всего напоминают жалкое блеянье козлёнка, невзначай боднувшего волка в бок. Видно, так же подумал и Прыгун, поскольку он сразу расслабился и нагло улыбнулся:

– А с каких пор ты у нас определяешь границы дозволенного, Элф?

Я разозлился:

– С тех самых, как мой пистолет направлен тебе в живот. Может, не все твои ребята знакомы со мной, но ты меня хорошо знаешь. Если кто-то из них вздумает хотя бы чихнуть в нашу сторону – ты покойник.

– В общем зале не принято затевать перестрелки, – сказал Прыгун.

– А мне плевать. Сперва я выстрелю, а с обычаями после разберёмся. Но уже без тебя.

– Элф прав, – подал голос пожилой трофейщик, сидевший неподалёку. – Мы не обязаны смотреть на это. Если твои парни в детстве больше всего любили надувать лягушек через соломинку, и с тех пор так и не повзрослели, то пусть развлекаются на улице, а не там, где обедают люди.

– Вчера ты, помнится, сам был не прочь оторвать проповеднику голову, – повернулся к нему Прыгун.

– Но сегодня уже не вчера, – возразил трофейщик. – Что бы там ни наплёл этот бедняга, такого он не заслужил.

– Ты что, хочешь к ним присоединиться? – кивнул на нашу троицу Прыгун.

Это было ошибкой: вроде призыва ко всем присутствующим принять ту или иную сторону. Может, меня в Харчевне и недолюбливали многие, но Прыгуна просто боялись, причём все. Точнее, боялись того, к чему он вёл практически с первого дня, как у нас появился. Те, кто до сего момента безучастно следил за развитием событий, отодвинулись от своих столов, а кое-кто поднялся на ноги. Случайный люд – странники и торговцы с других территорий с поспешностью покидали общий зал, вытягиваясь через все три выхода. Проституток словно ветром унесло, наш оркестр тоже ретировался со своей плиты за подиумом. Завсегдатаи и часто бывавшие в Харчевне люди, напротив, остались на месте. Барсук Беджер выдвинулся из-за стойки, держа в каждой руке по двуствольному обрезу – страшное оружие на близком расстоянии.

– Выпусти пары, Прыгун, – сказал он. – Все знают, что ты спишь и видишь себя королём Харчевни. Но на твоём месте я бы не забрасывал удочки в нашу заводь. И если у вас с Элфом между собой проблемы, решайте их в другом месте – где и когда угодно.

– Например, завтра, – предложил я. – Вся твоя банда как раз будет страдать с похмелья, и мы с удовольствием подлечим любого. А хочешь, можем сегодня же уйти на Додхар. Мы трое – и ты с любыми двумя своими бойцами. Беджер, я полагаю, с удовольствием присмотрит за оставшимися – чтоб не вздумали отлучиться отсюда и мешать нам в мехране. Честный поединок. Ты вообще веришь в честную игру?

Моё предложение горячо поддержали. Несколько человек тут же заключили пари на предмет того, кто чьи уши принесёт в Харчевню с Додхара. На попрыгунчиков ставили меньше. Бобел с презрением сунул меч обратно в ножны: судя по его виду, он на Прыгуна и двух его дружков вообще ничего не поставил бы. Тотигай скучающе зевнул.