Впереди послышался треск веток и предупреждающий рык Тотигая. Бобел поспешно отступил в заросли, выставив перед собой пулемёт, Имхотеп словно растворился в воздухе, а я остался как дурак на тропе, – правда, успел вскинуть винтовку, на которую секунду спустя и налетел не к месту помянутый Генка Ждан.

Он был такой же тощий и взлохмаченный, как всегда, но теперь ещё задыхающийся от долгого бега и весь расцарапанный ветками.

– Элф! – крикнул он, отступая от меня на шаг и хватаясь за ушибленную грудь. – Как я рад тебя видеть!

– А я тебя – нет! – отрезал я, недовольный своей замедленной реакцией. – Откуда взялся?

Имхотеп спокойно вышел из-за дерева, за которое встал, чтобы его не сбили с ног. Бобел и Тотигай тоже были снова на тропе. Генка поморщился, перевёл дыхание и пояснил:

– Имхотеп мне сказал, что ты не вернёшься в Харчевню. Я хотел по-тихому уйти в Субайху, но нарвался на попрыгунчиков. Они были чертовски злы на тебя за то, что ты искалечил Прыгуна, да ещё они потеряли четверых в схватке с яйцеголовыми. И тут я им попался на глаза. Они меня, конечно, сразу вспомнили. Еле унёс ноги… Они где-то недалеко, только недавно отстали… А где Тотигай?

Генка обернулся, но первым заметил не кербера, а Имхотепа, – да так и остолбенел. На лице его было написано нечто, напоминавшее священный ужас. Я быстро оглядел Имхотепа – рога у него, что ли, на лбу выросли? Но рогов не заметил и перевёл взгляд на Генку:

– Что такое?

– Да нет, ничего, – сказал Генка, беря себя в руки. – Просто удивительно…

– Что тебе удивительно?

– Да нормально всё, только убегался я. Просто удивился, что Имхотеп здесь. Он ведь никогда из Харчевни не отлучается.

– Э-э, да ты, брат, не в себе. Далеко ли попрыгунчики?

– Не знаю точно. Но какое-то время не слышал их за собой.

Тотигай уже скрылся в зарослях – пошёл на разведку. Я подозвал Бобела, развязал его рюкзак и вручил Ждану один из ибогальских разрядников.

– Ого, полный! – восхитился Генка, взглянув на индикатор.

– Не радуйся слишком, я тебе его каждый день заряжать не буду, – сказал я, думая о своём.

– А ты что – умеешь их заряжать? – снова вытаращился Генка, но теперь уже на меня.

– Я и говорю – не смогу его тебе зарядить! – прошипел я, злясь на себя за оплошность.

Не люблю я врать. А ещё не люблю умников, которые только что ушли от погони, дышат со скоростью спасшегося от коршуна воробья, но продолжают цепляться к каждому слову. Генка внимательно поглядел на меня, и я понял, что он мне до конца не поверил.

– Ну, чего вылупился? – свирепо осведомился я. – Ты на нас только что навёл банду попрыгунчиков! Вот привяжу тебя сейчас к дереву с муравейником под ним и оставлю петь сладким голосом. А мы без помех уйдём своей дорогой, когда они все к тебе сбегутся.

– Да ты что, Элф? Я что – специально? – возмутился Генка, забывая про разрядник, чего я и добивался.

Вскоре появился Тотигай.

– Они чуть в стороне от нас, – доложил он. – Не более двух тысяч шагов. Прочёсывают лес.

Был полдень. Мы находились между Харчевней и отрядом яйцеголовых – ближе к Харчевне, и до Границы оставалось совсем немного. Но в этом месте к ней со стороны Старой территории примыкал лес, и близость Границы никто не смог бы определить даже с десяти шагов. Такие места обожают работорговцы, отлавливающие неосторожных путников, но выбора не было.