— Мы следили за прохождением, — ровным голосом произнес Ментор Адамиди. — Комнаты оснащены волшебными окнами, о существовании которых испытуемые не подозревают. Решение уже принято, Джерард.

Маг подавил тяжелый вздох.

Всё, что ему хотелось, — принять горячую ванну и побыстрее загнать Лабиринт в пыльные закоулки воспоминаний.

— А можно мне домой? — голос Вионы был тихим и безжизненным. — Я к папе и маме хочу…

— Они тебя ждут, — мягко произнесла Сивилла Шанти, одетая в строгое черное платье в пол. — Мы вызвали их сразу, как только заметили неладное. Пойдем.

Шанти грациозно поднялась, обогнула стол и поманила Виону к себе. Девочка бросила прощальный взгляд на своего спасителя.

— С тобой было приятно работать, — улыбнулся Джерард.

Они кивнули друг другу, и малышка направилась к двустворчатым ореховым дверям вслед за Сивиллой. Вскоре волшебница вернулась и заняла прежнее место.

— Девочка далеко пойдет, — заметил Джерард.

— Мы не сомневаемся, — голос принадлежал Коэну, много лет проработавшему посредником в Преддверье. Этого колдуна многие боялись — странник пережил неисчислимое количество сражений. Поговаривали, что Коэн застал падение Китограда. — Но теперь следует решить твою судьбу.

— Я провалил испытание. Что тут решать?

Маги переглянулись.

— Ты спас ребенка, — напомнил Коэн, — прошел вместе с Вионой все комнаты. Вы научились действовать сообща, одной командой. И ты поступил по совести, а не сообразно личной выгоде.

— Мы учли этот факт, — добавил Ментор Адамиди. — И решили дать тебе шанс, Джерард.

— Я не пойду обратно в Лабиринт.

— И не нужно, — ухмыльнулся в бороду Коэн. — Ты примкнешь к моей команде и год прослужишь на Преддверье, выполняя поручения ордена. Если сумеешь получить хорошую рекомендацию, сегодняшнее испытание на полигоне будет зачтено.

— Меня сделают звездным скитальцем? — не поверил своим ушам Джерард.

— Это зависит от тебя, — заметила Сивилла.

— И что мне теперь делать?

— Отдохни, — посоветовал Коэн. — И собери вещи в дальнюю дорогу. В девять утра мы встретимся на Дверной Площади.

март, 2020

Третья поправка к шестой заповеди

Кельсинг стоял в балконном проеме и неспешно покуривал сигару, погрузившись в свои мысли. Перед ним простиралась широкая терраса в обрамлении кованых завитушек ограды. Стимбург утонул в плотной пелене дождя и нескончаемом шуме холодных струй. Тучи спустились с гор нынешней ночью, затянули непроницаемой вуалью склоны вместе с виллами фабрикантов, устранившихся от мира волшебников и членов правительства. Извилистый серпантин нырял в серую муть и больше не появлялся. Вдалеке угадывались очертания заводов и краешек стеклянного купола, наброшенного на железнодорожную станцию.

Шея и спина онемели.

Ароматный дым с нотками шоколада наполнял легкие, позволяя отвлечься от событий вчерашнего вечера.

За спиной Кельсинга разворачивался интерьер фешенебельной спальни с разбросанными повсюду вещами и обнаженной девушкой на кровати. Девушка была красива. Копна светлых волос разметалась по подушке, из-под одеяла видна грудь с коричневыми полукружьями отвердевших сосков. Похоже, Ансе возбуждена — дыхание прерывистое, тело выгибается в предвкушении очередного приключения.

Терраса примыкала к спальне на уровне второго этажа. Увесистые капли барабанили по плитам, срывались с перил и разбивались о невысокий поребрик. В дальнем углу террасы скапливалась лужа.

Кельсинг прислушивался к собственным ощущениям. Если в организме что-то и происходило, он этого пока не заметил.

— Такая рань, — послышался сонный голос Ансе.