Купец, едва утерев мокрое лицо, без промедления подошел. Пристально глянул на беспокойно раздувающего ноздри сына, на настороженно озирающихся эльфов, на меня… Я даже дыхание затаила, надеясь, что не ошиблась в нем, и после всего того, что он обо мне узнал, могу рассчитывать на его помощь. Однако волновалась, как оказалось, зря: все-таки умный он очень человек. По-настоящему мудрый и опытный в житейских делах.

– Ох, Трис, – сокрушенно вздохнул он, развоя руками. – Прости старого дурня: совсем забыл, что ты хотела отлучиться вечером. Подводит уже память, подводит… заболтался со своими, обрадовался, что домой вернулся, а о тебе бессовестно подзабыл. Прости, дорогая, леди действительно нужно бежать. Ненадолго, но по важному делу, о котором меня предупреждали. И господа эльфы клятвенно обещали ей в этом помочь, правда?

– Безусловно, – дружно кивнули Шиалл и Беллри.

Хозяйка в ответ на такие новости только обескураженно развела руками.

– Ну раз такая срочность…

– Возьми свою кобылу, Трис, пока не успели расседлать. Дела закончишь, потом вернешь.

– Спасибо, мастер Брегол! – выдохнула я, торопливо подхватывая поводья и уже чувствуя, как начинает громче стучать сердце, а на чернеющем небе медленно проступает подозрительно светлое пятно. – Завтра поутру обязательно верну. До свидания, госпожа Оллри. Пока, Яжек, Олав, Олер… Беллри, веди – я не знаю дороги.

– Капюшон накинь, – быстро сказал Шиалл, тоже покосившись наверх. Затем умело развернул своего жеребца, проследил за тем, как я кутаюсь в сайеши, и, коротко кивнув попутчикам, быстро двинулся к выходу. Беллри пропустил меня вперед и пристроился за спину.

– Может, мне с вами? – спохватился Лех.

– Нет, – покачал головой эльф, пропадая за воротами. – Мы справимся.

Я же только покрепче сжала зубы и пришпорила всхрапнувшую от боли кобылу.

Кони мчались по темным улочкам с такой скоростью, словно за ними гнался взбесившийся оберон. Редкие прохожие издалека пугались нашей кавалькады и поспешно шарахались в стороны, чтобы не попасть под копыта. А потом еще долго оглядывались, вознося хвалу Двуединому, что сумасшедшие дикари никого не зашибли. Кто-то даже рискнул возмущенно гавкнуть вслед, понося чужаков и заодно нерасторопную стражу, однако в этот момент с мчащегося последним Беллри слетел капюшон, и вопли мгновенно прекратились. Тогда как мы даже не замедлились.

Я не смотрела по сторонам – хватало того, что мое внимание было поглощено проблемой мелькающей за низкими облаками луны. Конечно, не полной, а она только краешком подсвечивала наш путь, но и этого оказалось достаточно, чтобы заставить меня занервничать.

При каждом ее появлении мое сердце начинало гулко стучать, будто на первом свидании. Перед глазами то и дело вспыхивали белые круги, которых я раньше не замечала. Потом в голове внезапно забормотал чей-то потусторонний голос. Ноздри возбужденно зашевелились, будто луна имела свой неповторимый запах и мне во что бы то ни стало потребовалось его учуять. А в груди все быстрее нарастало знакомое томление – мне снова, в который уже раз за последние месяцы, до боли захотелось скинуть удушливый капюшон и с наслаждением подставить лицо коварной луноликой сестре.

Эх, до чего же чудно пахнет сегодня вечер! Как прозрачны далекие небеса! Как безумно хороша луна и как чудесно она поет для меня! Зовет. Приглашает на танец. Дразнит.

Я вскинула голову, завороженно разглядывая мелькающий в вышине золотистый серп – изящный, точеный, призывно подмигивающий из-за быстро бегущих облаков.