|
Утром Жар поставил ее слишком близко к костру, потом вез под солнцем, и гриф заметно скрючился, а тонкие дощечки корпуса выгнулись, словно засохшие кленовые листья, расклеившись в нескольких местах. В одну щель даже палец пролазил. Вор уже собирался бросить подружку в углу стойла, но проходящий мимо двери помощник коровнюха увидел ринтарского мольца с гитарой и насмешливо сказал: — Тше стурменч зо Ринтарь, тше Хольца служерь. — И с удовольствием ввернул любимое словечко тещи-ринтарки: — Рух-х-хляд! — Это не рухлядь! — Обидевшийся на издевку Жар очень достоверно изобразил праведное возмущение. — Это реликвия! Любимая гитара самого святого Трачнила, с которой он переправлялся через реку! — Святыщич же на бревенитше плыл, — не понял мужик. — Но должен же он был чем-то грести! Помощник озадаченно захлопал глазами. Действительно, про весла в легенде не говорилось, а голыми руками здоровенное сосновое бревно поди разгони! — Святой Трачнил исцелил больное дитя, а испорченную гитару оставил его родителям на память об этом чуде, — продол жал вдохновенно сочинять Жар, так нежно прижимая к себе гитару, словно она была его первенцем. — С тех пор она хранится в нашей молельне, оберегая веску от мора, неурожая и прочих напастей. Но я все-таки решил отправиться в паломничество на могилу святого, даба реликвия напиталась еще большей святостью. — А не ложешчь? — недоверчиво спросил саврянин, глядя на гитару с совсем иным выражением, чем прежде. — Зачем мне врать-то? Мы ж не на рынке, чтоб я тебе ее втю-хать пытался. — Жар бережно погладил гитару по грифу. — А тше бы она на торгель застоила? — заинтересовался помощник. — Что ты! — возмутился молец. — Даже назначать за нее цену — кощунство! — Иш двочен золотох? — Вот что, уважаемый, давай-ка оставим этот разговор, — твердо сказал Жар, бережно пеленая реликвию в свой старый камзол и приторачивая к седлу. — Она не продается, не меняется и не одалживается. После паломничества я верну ее в родную молельню, где она и будет храниться до скончания веков. Ох, что-то мне живот от вашей стряпни прихватило… Покарауль-ка чуток коровку, сбегаю до ветру! Когда вор наконец присоединился к друзьям, те уже готовы были идти его искать. — Да так… засиделся, — уклончиво ответил Жар на укоризненные взгляды. — Ну что, поехали дальше? — Надо еще в оружейную лавку зайти. — Сверток у седла Алька был куда длиннее и увесистее. — Хочу ножны приличные купить. Тебе меч-то нужен? Или оба продавать? — Не, один оставь, — возразил вор. — Пусть хоть для вида будет. — Думаешь, все сразу тебя забоятся? — хмыкнул саврянин. — Все не все, а мелкая шваль не сунется, — рассудительно ответил Жар. — Она своего и так не тронет. Рыска обреченно покачала головой. Горбатых могила исправит! И в то же время после пересечения границы оба ее спутника неуловимо изменились. Жар пытался вести себя так, будто ему без разницы, в какой стране он находится, балагуря и задирая Алька даже больше обычного. Но в мало-мальски важных вещах беспрекословно слушался саврянина, вот как с заездом в лавку. А Альк… Только сейчас Рыска поняла, насколько напряженным он был в Ринтаре. |
