— Я не могу сказать вам! Пожалуйста, не заставляйте меня отвечать. Так будет лучше. Пожалуйста, Эдвард!

Увидев, что слезы вот-вот закапают из-под длинных ресниц Пегги, а нижняя губа предательски задрожала, Эдвард резко отпустил ее плечи. Со стоном разочарования, смешанного с яростью, он бросился к дальней стене и, припав лбом к собственному кулаку, затих.

Пегги, мысли которой совершенно смешались, перевернулась на живот и уткнулась лицом в ладони. Зачем, ну зачем она сказала ему? Она хотела держать все это в тайне, глубочайшей и самой страшной тайне. А Эдвард одним-единственным вопросом заставил ее рассказать столько, сколько она никогда и никому не рассказывала.

Ну что ж, она могла тешить себя мыслью о том, что он не узнал самого худшего и, будь на то воля Божья, никогда не узнает.

Но что теперь будет? Она сглупила с самого начала, решив, что может приехать сюда и жить под одной крышей с этим человеком. Он приглянулся ей с самого первого момента, Пегги знала, что это принесет неприятности. И вот сейчас рушился мирок, который она с таким тщанием выстроила на обмане, обмане всевозможного рода.

Подняв голову, Пегги увидела, что Эдвард замер, его взгляд был устремлен в стену, плечи сведены от напряжения. Девушка бросила неуверенный взгляд на запертую дверь. Внизу оркестр заиграл вальс. То был другой мир, мир воспитанных в нежности, хоть и совершенно беспринципных леди и джентльменов, мир, где для Пегги не нашлось места. Да она никогда и не хотела быть частью этого мира. Особенно сейчас.

Теперь она осознала, как наивно было полагать, что придуманная ею схема когда-нибудь сработает. Возможно, самым достойным выходом было бы признать поражение и вернуться в свой мир, где необходимо экономить на уголь и готовить корзинки с едой для людей, которые отнюдь не беднее тебя…

Пегги села, плечи ее были бессильно опущены. Итак, сейчас она попросит лорда Эдварда оставить ее, потом позвонит Люси, чтобы та помогла ей собрать вещи. Утром, пока все еще будут спать, она закажет экипаж и незаметно уедет. Она не станет прощаться с Джереми. Она этого просто не вынесет. Но она оставит мальчику записку, да, записку. В ней она не станет обвинять Эдварда, ведь в случившемся нет его вины. Она просто напишет, что очень соскучилась по Эпплсби и решила вернуться. Да, она напишет именно так. Джереми будет переживать, но постепенно забудет обо всем. В конце концов, теперь у него есть дядя Эдвард.

И они, даже если попытаются, не смогут найти ее. Потому что она не поедет в Эпплсби. Она поедет в Лондон и устроится работать нянькой, или гувернанткой, или даже акушеркой. Будет нелегко, но Пегги доводилось сталкиваться с трудностями. Она выдержит.

— Куда вы? — Слова Эдварда хлестнули из темноты, которая его скрывала.

Пегги едва успела подняться с кровати, когда его грозный окрик заставил ее застыть на месте. Не глядя на него, она пробормотала:

— Хотела позвать Люси.

— Зачем? — Тон был резким и одновременно укоризненным.

— Чтобы собраться.

— Собраться? Собраться спать?

Пегги повернулась к нему. Она плохо видела Эдварда в полутемной спальне, но ее сердце забилось так же сильно, как бывало, когда он находился совсем рядом.

— Я уезжаю, понятно? — Ей удалось произнести эти слова с деланным высокомерием, едва сдерживая дрожь в голосе. — Утром уеду. Вам придется одолжить мне на день ваш экипаж.

Эдвард вышел из тени. Он, нахмурившись, смотрел на девушку.

— О чем вы говорите?

— Я хочу уехать, пока вы не вышвырнули меня вон. Это была глупая затея, детская. Я думала, что мне удастся скрыть от вас, что Кэтрин не умерла. Одно дело таиться от Джереми. Но от вас… В общем, простите меня. — Теперь она смотрела на ботинки Эдварда, хотя из-за слез почти ничего не видела.