Улыбнувшись своему нечаянному защитнику, Пегги проскользнула в безопасность Золотой гостиной, которая была заполнена мужчинами в вечерних костюмах и дамами в роскошных туалетах, обтягивавших немыслимых размеров кринолины. Когда Пегги вступила на богатый красный восточный ковер, по залу прокатился вздох то ли восхищения от ее вида, то ли удивления от ее внезапного появления. В любом случае ее встретили восклицания: «О, мисс Макдугал! Садитесь со мной!» или «Мисс Макдугал, без церемоний, присаживайтесь здесь». Она не посмела долго оставаться у дверей — лорд Эдвард находился прямо позади нее, а девушка намеревалась сделать так, чтобы их разделяло возможно большее расстояние.

Задача оказалась практически невыполнимой. Когда Эверс объявил, что стол накрыт, Эдвард мгновенно появился рядом, взял ее под руку и почти силой приподнял с дивана. Пегги удалось сохранить улыбку, хотя ее переполняли чувства, не имевшие ничего общего с вежливым выражением лица. Будто уловив ее настроение, лорд Эдвард проговорил, ведя ее через Большой зал в столовую:

— Выше голову, Пегги. Через несколько минут все кончится.

— Прекратите так называть меня, несносный человек.

— Почему? Это ведь ваше имя, разве нет? — Эдвард держал подбородок высоко, глаза смотрели прямо перед собой, но уголки губ явно ползли вверх. — Я полюбил это имя — Пегги. Мне страшно не нравится называть вас мисс Макдугал. Макдугал звучит так банально. Не похоже на вас…

— Будьте любезны… — Пегги на мгновение закрыла глаза. «Думай, прежде чем сказать», — напомнила она себе. Открыв глаза, она обнаружила, что Эдвард с интересом смотрит на нее. Она отбросила всякие сомнения. — Будьте любезны, оставьте меня в покое.

— Вы требуете невозможного. — Уголки его губ теперь уже явно поднялись в улыбке. — Мне уже довелось попробовать на вкус ваши сладкие губы, помните. Вы же не можете ожидать, чтобы я удовлетворился просто легкими поцелуями, которыми мы обменялись прошлой ночью…

— Легкими поцелуями! — Пегги горько рассмеялась. — Эти легкие поцелуи едва не сделали мои губы иссиня-черными.

— Вам нужно было видеть мою щеку после того, как вы меня огрели.

— Ха! Вы полагаете, что это больно? Если вы еще посмеете так грубо обходиться со мной, как позволили себе в Большом зале, я не ограничусь просто пощечиной!

Эдвард поднял брови.

— Ужасные угрозы от миниатюрной девушки.

— Может, я и маленькая, но умею драться. Нас с Джереми целый год никто не опекал, вы знаете…

— О да, я об этом наслышан. — Эдвард посмотрел на нее сверху вниз, в его серых глазах промелькнуло удовольствие. — Вы обвинили меня в лицедействе, но я возвращаю вам обвинение. Вы талантливая актриса, Пегги.

— Я же сказала, прекратите называть меня…

— Да, и еще вы хотели, чтобы я прекратил «грубо обходиться» с вами, как вы выразились, но, если я не ошибаюсь, Пегги, прошлой ночью были один или два момента, когда вам нравилось…

— Ничего подобного, я никогда…

— Да, да, но если отбросить целомудренные протесты, вы же не можете сказать мне, что ничего не чувствовали, когда мы целовались. Вы просто забыли, что я тоже там был. Я же помню, что ваше сердце билось, как птичка.

— Во имя всего…

— И я ощущал страсть на ваших губах, Пегги. Вы сколько угодно можете выставлять напоказ свою девичью скромность, — Эдвард подвел ее к стулу у длинного обеденного стола справа от себя, — но мы оба знаем, невозможно отрицать, что между нами разгорелось пламя.