- Ваш сын.

- Кикха, - по отечески тепло протянул владыка. - Когда ты появилась, он пытался ссориться со мной, почти на этом самом месте. Он требовал, чтобы Лоролан шел сам. Он не хотел твоего участия. Мотивы его ясны, он изначально усмотрел в тебе соперника, каких не было среди других. Кикха опытен более остальных, в былые времена я желал видеть его моим преемником.

- Я знаю эту версию с его слов.

- Первоисточник тебе не интересен?

- Меня чужие междоусобицы не волнуют. Я жалею, что не послушалась его.

- А я благодарен ему. И Лоролану. Обоим неприятно было узнать, что я помиловал их благодаря тебе.

Слова звучали тепло и искренне, он рассказывал как хозяин лозы о хорошем урожае. Эл не могла понять, отчего ей трудно поверить ему? Она внимательно посмотрела не владыку, но как прежде, не могла выдержать долго, виски сдавило, потом ощущение усилилось, голову сковало обручем. Боль нарастала, пока она не отвела глаза.

- Не сердись. Я не допустил Кикху до окончательно разрешения состязаний, он опять намеревался препятствовать моей воле. Между прочим, именно его неосторожный совет повлиял на твое шаткое решение. Я вынужден напомнить, что намерения его были корыстным, он жаждал удалиться из миров, наибольшим образом навредив мне. Отправить тебя в неизвестность - стало бы личной победой для него.

- Вы хотите сказать, что боролись за меня? Неужели я представляю для вас ценность? - спросила Эл с усмешкой.

- Представляешь. Я объясню тебе потом, когда-нибудь.

- Когда я буду готова?

- Когда ты перестанешь воспринимать этот мир, как тюрьму, а меня как тюремщика.

- Милинда что-то говорила про дом родной и про надежды, - иронизировала Эл.

- Она наивна в своей убежденности, что ты тут должна быть счастлива. - Владыка добродушно улыбнулся. - Ты самостоятельно можешь осматривать дворец, если двери не открываются тебе, значит, ты не должна их открывать. Дворец для тебя не чудо, не диковинка, ты умеешь здесь ориентироваться, пока я не спрашиваю, откуда тебе понятно сложное устройство галерей. Быть может, ты станешь больше доверять и расскажешь мне сама. А теперь иди.

Эл охотно удалилась в сад.

***

Она неторопливо осматривала дворец, ярус за ярусом. Он оказался слишком обширен, так что ей пришлось тщательно выбирать и запоминать маршруты. Бывало, она путалась и плутала по галереям. Ее находил Браззавиль и помогал выйти. В отличие от его собрата на острове, который менялся день ото дня, его обширный собрат был стабилен, пространство тут не трансформировалось, не двигалось.

Милинда вернулась к своим обязанностям, и уделяла Эл еще больше времени. У Милинды появилось новое занятие. Она убедила Эл, что ее волосы следует разбирать и тщательно причесывать. Милинда была настойчива, и Эл сдалась под напором ее убеждений. К ежедневному ухаживанию добавился еще один ритуал. Милинда очень мягко разбирала пряди, немного распрямляя упрямые кудряшки, укладывая их в соответствии с собственными эстетическими воззрениями. Эл долгое время не интересовалась, какие прически сооружает Милинда, даже умышленно не обращала внимания, в надежде, что женщине наскучит это занятие или, что равнодушие Эл ее разуверит в необходимости тщательно ухода за непростой шевелюрой. Не тут то было. Милинда все действия превращала в ритуал служения, скоро Эл пожалела, что не совершала ответный "ритуал протеста". Само по себе ухаживание за волосами, хоть и чрезмерное временами, нравилось Эл. Она впадала в транс от умиротворяющих прикосновений Милинды, засыпала и видела красивые картины, словно бродила где-то за пределами сада, дворца и даже этого мира. Однажды ей привиделось, что она стоит на высокой скале, смотрит с нее в даль, но вместо пейзажа видит картины жизни местных обитателей. Кто-то из них жаловался собеседнику, что рассветы стали тусклыми, словно солнце не спешит всходить по утрам.