- Звучит так красиво и убедительно. - Эл не переставала улыбаться. - Предложи мне завтра кто-либо сбежать отсюда, жизнью бы рискнула. Несколько мгновений за пределами этого милого места и глоток свободы перед смертью вполне устроили бы меня.

Тут Милинда кинулась к ней, обняла так крепко, как Эл не ожидала.

- Умоляю, молчите! Нет, только не уходите! Умоляю. Я исполню любую прихоть, но я не хочу, чтобы вы покинули нас. Вы - надежда этого мира!

Милинда выказала испуг и смятение, Эл высвободилась из объятий и осторожно взяла в руки ее гладкое без морщинок лицо, ставшее каким-то молодым от испуга, сказала с иронией:

- Успокойтесь, вы почти выболтали мне местную тайну, за это вам грозит наказание. Чего доброго, вам не будет дозволено опекать меня.

- Так вы согласны?

- Не сбегать или принять ваши заботы? - Ответа Эл не дожидалась. - А куда мне деваться?

Милинда схватила ее за кисти и положила их себе на голову.

- Госпожа моя, - прошептала она.

- Никаких обращений, вроде, "госпожа". Зовите меня по имени. Заботьтесь, лечите, делайте, что вам вздумается. Да будет так! - провозгласила Эл.

***

С тех пор Эл с уважением принимала заботы Милинды. Все ее ухаживания напоминали ритуал. Эл в шутку сравнивала себя с китайским мандарином. Милинда окружила ее своеобразной заботой, не слишком навязчивой, но временами для Эл непонятной.

Милинда готовила для нее особенные настои и поила буквально по часам. Эл не препятствовала ее стараниям, новая знакомая совершала свои "ритуалы" с полной убежденностью в их значимости и со знанием дела. Все ее манипуляции не причиняли неудобств Эл, скрашивали однообразие местного покоя. Деятельность Милинды спасала Эл от ощущения безвременья.

Никаких особенных занятий или обязанностей у Эл не было. Владыку она видела изредка и издали, что Эл устраивало. Всякий раз его присутствие вызывало сильное напряжение и неприязнь. Эл ожидала, что со временем сознание окрасит ее отношение к владыке иными красками, воспоминаниями о потерянной свободе, тоской по дому, напряжение схлынет, уступит место чему-то иному. О времени тут говорить было трудно, всякий раз, когда в поле зрения попадал высокий силуэт, Эл невольно останавливалась, как добыча на охоте и замирала, чтобы стать незаметной, едва ли ей это удавалось, поскольку владыка деликатно уходил от нее. Эл старалась обходить дворец стороной, чтобы не оказаться поблизости от владыки. Ей, для прогулок и удовлетворения скромного любопытства хватало сада.

Первое время она теряла сознание, сад по-прежнему действовал на нее оглушительным образом. Заботливый Браззавиль находил ее и приносил в грот.

Наконец, Эл стало интересно, какими настоями потчует ее Милинда.

- Что на этот раз? - спросила Эл, принимая из рук женщины кубок с прозрачной жидкостью.

- Раньше вы не спрашивали, - заметила Милинда.

- Мне было неинтересно, - сказала Эл.

- Проявление интереса - это первые признаки улучшения. Я очень рада вашему вопросу. Я собираю в саду особенные цветы и плоды, которые появились в вашем присутствии, я составляю напитки из их соков и растворяю их в этом бокале. Браззавиль принес мне его и сказал, что он ваш.

- А как вы узнаете, когда давать мне питье?

- Когда бокал наполняется, - ответила Милинда.

- Да, действительно, вы его приносите как раз, когда я хочу пить и ни разу не ошиблись, - заметила Эл.

- Вы наблюдательны, а кажетесь безразличной.

- Это тренировка.

- Вы тренируете наблюдательность? Зачем?

- Нет. Она уже тренирована. Я просто замечаю.

- Расскажите мне, что вы замечаете, и как это происходит?

Милинда выказала не просто любопытство, Эл почувствовала, что она будто бы экзаменует ее.