– Конечно, синьор.

– Это плохо, – вздохнул следователь. – Давайте‑ка сразу в гардеробную.

В спальне Луиза открыла глубокий стенной шкаф, который здесь называют «гардеробной». В шкафу висели костюмы, платья.

– Это нехорошо, синьор следователь, я должна поставить в известность администрацию отеля.

– Луиза, это не обыск. Я только посмотрю. – Адриано встал на четвереньки, вынул из кармана пиджака маленький фонарик и стал сантиметр за сантиметром изучать пол. – Где стояла сумка?

– Вот здесь, в углу.

Луч фонаря уперся в уголок картонки, торчащей из щели между плинтусом и полом. Следователь пинцетом осторожно вытянул картонку из щели. На картонке было что‑то написано на иностранном языке. Кажется, это были буквы славянской письменности. «Кириллица» – так, кажется, она называется. Он видел такие, когда был по делам в Югославии. Неужели прокурор был прав? Адриано сумел прочитать только единственное странное слово «Макумар». Одно было очевидно: это картонка – ярлык от какой‑то импортной вещи.

– Что скажешь, Луиза? – Он продемонстрировал картонку горничной.

– Не знаю, синьор, как так получилось? Обычно я хорошо убираю номера. Никаких замечаний не поступало.

– Лучше бы ты его вообще не убирала! – с чувством произнес следователь. – Ты помнишь, как выглядела эта синьора? Поможешь нам составить фоторобот?

– Конечно, синьор следователь, – кивнула Луиза.

* * *

Иван Перегудов долго не мог припарковать машину, потому что вся улица перед Министерством здравоохранения была запружена людьми. В основном женщинами. Слышался недовольный гул.

Док успел заметить несколько лозунгов в руках у митингующих, намалеванных аршинными буквами на кусках ватмана. «Врачи – убийцы!», «Нет всеобщей вакцинации детей!». «Наказать преступников от медицины!».

«Похоже, вопрос о вакцинации в нашей стране стоит очень остро!» – подумал Док, глядя на гудящую толпу.

Наконец ему с трудом все‑таки удалось припарковаться в Звонарском. Перегудов выбрался из машины и пошел выяснять причины недовольства митингующих. Пожилая женщина, к которой он обратился с вопросом: «Что случилась?», – оказалась весьма словоохотливой, и уже через пару минут Перегудов знал, из‑за чего весь сыр‑бор. Оказывается, после вакцинации, проведенной в школах округа Лефортово, несколько детей в возрасте от восьми до десяти лет в тяжелом состоянии попали в больницу. По этому поводу и митинговали.

– Вакцина, конечно, импортная? – поинтересовался Док.

Лучше бы он этого не спрашивал! Женщина разразилась пятиминутной тирадой по поводу качества импортных лекарств – будто бы нас, русских, намеренно травят, чтобы потом, когда все помрут, захватить все российские богатства безо всякой войны. Док поблагодарил ее и уже собирался отойти в сторону, но женщина поймала его за рукав и затараторила, суя ему под нос какие‑то листочки:

– Мы собираем подписи против всеобщей вакцинации наших детей! Если вам небезразлично будущее нашей страны, подпишитесь!

– В лефортовских школах, говорите? – задумчиво спросил Перегудов, ставя свою подпись на листке. – Какую вакцину‑то детям вводили?

– Как – какую? Тифозную!

Это была полная чушь. Док невольно рассмеялся и подумал: «Есть еще женщины в русских селеньях!..»

Генуя, 19 июня, 11.18

Следователь прокуратуры Адриано ди Бернарди сидел в своем кабинете и изучал бумаги, которые ему предоставила для ознакомления фирма «Ричина».