Жили они все вместе, впятером, на всех пятерых держали одного денщика – рядового, Ивора Бальдена. Вообще‑то каждому полагался свой расторопный парень на побегушках, но Тир сказал, что никаких посторонних под одной крышей с собой не потерпит, Шаграт вообще не понимал, что может денщик, чего они не могли бы сами, и Мал его поддерживал. Падре с Риттером имели свой взгляд на проблему, однако, оставшись в меньшинстве, особо спорить не стали. Выговорили себе Бальдена, как наиболее сообразительного, а главное, мечтающего дослужиться до техника, тем спор и разрешился.

Сейчас парень, уже растопивший печь, поглядел на пятерых своих господ и исчез с глаз, чем лишний раз подтвердил свою сообразительность.

– Это, мать ее, по‑любому магия, гребись она вперегреб. – Тир, взрыкнув, обвел комнату взглядом, ища, на чем бы сорвать злость. – Почему кертам можно, а нам нельзя?

– Это такая же магия, как та, которой пользуется Эрик. – Падре высыпал на стол пригоршню мади – мелких медных монет, и Тир бездумно принялся ломать их пальцами, мрачно глядя в украшенную картинками стену.

Картинки были мастерскими по исполнению – работа Шаграта. И абсолютно непристойными по содержанию – идеи Падре.

– Эрик не пользуется магией.

– Пользуется. Эрик пользуется тобой. И нами. Кертский царь пользуется Орсием. Это не считается магией… до тех пор, пока мы не делаем ничего магического.

– Ни хрена себе! Не помню, чтобы мы хоть раз превратились в мегамухобойку.

– Суслик, это неважно. Это то же самое, что делаем мы, когда летаем быстрее других или когда ты отдаешь нам посмертные дары. Просто Орсий действует более, мм… зрелищно.

– Это не то же самое!

– Дитятко, – вздохнул Падре.

– Кстати, – подал голос Риттер, уже улегшийся на койку, – мы из‑под удара ушли, а наши призраки остались. Я их видел.

– Я тоже видел, – заговорил Мал, – та рука раздавила машины, по‑моему, наши, хотя мы были уже далеко.

– Массовые галлюцинации, – проворчал Тир. – Все сошли с ума.

Он задумался.

– В этом что‑то… есть что‑то… только я не пойму пока, что и зачем. Черт, царя упустили, добычу не взяли, может, хоть тут какая польза будет, а?

– А может, это самообман и самоутешение, – ободряюще заметил Падре. – Но ты, Суслик, думай, думай, ты у нас самый умный. И мы тоже подумаем.

– А Орсием, – Тир наконец оставил несчастные монетки в покое, – пусть Цыпа займется, со своими цыплятами.

– Он их «Драконами» назвал, – напомнил Мал.

– Значит, будут «Дрозды», – заявил Шаграт, принюхиваясь к тянущей из‑под двери полоске холодного воздуха. – Зашибись, нам пожрать несут.

ГЛАВА 5

Я запретил себе глагол «люблю»,

чтоб часом не издохнуть от любви.

Евгений Сусаров

Империя Вальден. Рогер. Месяц нортфэ

Тир фон Рауб отвернулся от зеркала. Ордена и медали негромко звякнули. Прошипев сквозь зубы ругательство, Тир в миллионный раз задумался над введением в повсеместное употребление специальных наградных чехольчиков, в смысле, чехольчиков для наград. Что‑нибудь такое… мягкое, типа замши. Чтобы можно было бесшумно передвигаться, не прилагая к этому специальных усилий. Да. И не сиять при этом, как надраенный иконостас.

В обычные дни на парадную форму разрешалось надевать только орденские колодки. Но на праздники в замок положено было являться во всем блеске, являя пример офицерской доблести и блестящей военной карьеры.