– Что именно? Чтобы девушки сходили из‑за меня с ума? Добрый вечер, госпожа фон Сегель.

– О, конечно же добрый вечер, господин фон Рауб. Скажу тебе по секрету, – она подошла совсем близко и понизила голос, насмешливо сверкнув глазами, – по большому секрету… с ума из‑за тебя сходит в этом зале каждая вторая дама, независимо от возраста. Остальные поделили между собой четверых других старогвардейцев. И все же каждая первая, включая тех, что сходят с ума по вам пятерым, вздыхает по его величеству. Право, я здесь всего минут двадцать, а уже сомневаюсь, неужели в империи всего шестеро достойных внимания рыцарей?

Тир нашел взглядом получившего афронт молодого рыцаря.

– Тот мальчик… даже не знает, как ему повезло.

– Правда? – насторожилась Хильда. – И в чем везение?

– Основной удар достался не ему. А как ты за двадцать минут умудрилась выяснить, кто тут по кому сходит с ума?

– Это легко. – Хильда снисходительно улыбнулась. – Вы появлялись в зале по очереди, достаточно было понаблюдать, кто как реагирует. А сейчас все с единодушным трепетом ожидают императора. Кстати, Тир, почему я до сих пор не слышу о том, что прекрасно выгляжу?

– Ты прекрасно выглядишь.

– Спасибо, ты тоже.

Появления в зале Эрика Тир почти не заметил. Какой там Эрик? До него ли, когда весь вечер рядом женщина, от которой успел отвыкнуть. Красивая женщина, умная, хоть разговор с ней и превращается иногда в настоящий поединок. Она была рада, что он жив, и она за него волновалась – действительно волновалась. А он ведь без всякого злого умысла не сообщил ей, что вернулся в столицу – знал, что не погибнет, и почему‑то был уверен, что Хильда это знает. Кстати, она знала. Но надо было сделать поправку на особенности женского мышления, которое некоторые факты отвергает до тех пор, пока не уткнется в них носом (а уткнувшись – продолжает отвергать), а некоторые принимает как абсолютную истину, даже если это очевидный и невероятный бред.

Да бог с ним со всем. Хильда не первая и не последняя, кто ценит его жизнь. Многим в Вальдене нужен Тир фон Рауб – и не всем он нужен в корыстных целях. Просто… вечер удался. Старогвардейцы ведут себя достаточно деликатно, чтобы не таращиться во все глаза на Суслика, который – мыслимое ли дело – общается с дамой, вместо того чтобы сбежать от нее, а заодно и вообще с праздника. Остальные присутствующие выражают недоумение, но делают это ненавязчиво, скромно так, не бросаясь в глаза.

Невдомек им, что удивляться следует особому расположению дамы, которая до сих пор остается в компании Суслика, вместо того чтобы вбить его в пол каким‑нибудь остроумным и убийственным замечанием и уделить время другим кавалерам.

Экие, однако, все вежливые. Пересуды начнутся потом… если начнутся. Если кто‑нибудь рискнет начать первым.

Тир улыбнулся, вспомнив вотаншилльских магов, которые торговались с Эриком тем утром, когда керты атаковали Рогер. Через три месяца, в конце граткхара всех четверых стихийщиков нашли размазанными тонким слоем по относительно ровным поверхностям. Двоих – по мостовым двух разных городов Ниторэй, одного – по деревянному полу гостиничного номера, а еще одного – по мраморной полке огромного камина в замке богатого айнодорского вельможи.

Незадолго до смерти маги перевели в наличные большую часть своих счетов. Ради этих денег, которые впоследствии пополнили пенсионный фонд «Антиграва», Тир их и выслеживал, а размазывание было просто приятным дополнением к полезному делу. Вишенка в мороженом.

– Легат, – Хильда пальцами похлопала по обшлагу его мундира, – никогда больше не делайте так там, где вас могут увидеть.